Глава 7. Санкиртана у Тихого океана

Главная > Дневники странствующего монаха > Том 3. 2001
  

Сегодня мы встали рано и перед выездом в иркутский храм повторили несколько кругов. Когда мы приехали, небольшое здание было битком набито молодыми преданными. Как в первые дни ИСККОН, преданные были одеты в самодельные дхоти и сари: мужчины - в белой ткани, женщины - в дешевых тканях местного производства, с обычными русскими рисунками. На девушках была пластмассовая бижутерия и самодельные бинди. Ни одного роскошного сари и дорогих драгоценностей. Если бы преданным из западных храмов пришлось носить эти ярко-белые ткани и канареечной раскраски сари, то они, наверное, умерли бы от стыда. Но неподдельная жажда этих парней и девушек к сознанию Кришны сводит на нет несовершенство их одежды. Я очень хотел петь вместе с ними и провел гуру-пуджу Шриле Прабхупаде, мы очень счастливо пели и танцевали. Киртан длился дольше часа, сопровождаемый дребезжанием оконных рам и скрипением половиц. Я испытывал особое наслаждение от участия в киртане с этими преданными, материальное неблагополучие которых позволяет им ощутить особый вкус святых имен. Во время киртана мне вспомнился один стих:

джанмайшварья-шрута-шрибхир

едхамана-мадах пуман

найвархати абхидхатумвай

твам акинчана-гочарам

«Мой Господь, к Тебе можно обратиться без труда, но это касается только обездоленных. Тот, кто стремится к материальному прогрессу, стараясь обеспечить себе хорошие родственные связи, богатство, образование и телесную красоту, не может обратиться к Тебе искренне». («Шримад-Бхагаватам». 1.8.26).

После утренней программы я повторял мантру и читал «Ананда-вриндавана-чампу», написанную Кави Карнапурной. Я изо всех сил стараюсь сохранить вкус к Вриндавану, после того, как недавно провел там три месяца. Стремясь развить и усилить свою привязанность к Вриндавану - главной цели нашей жизни, я каждый год живу в нем, много слушаю и повторяю. Я долго жил у холма Говардхана в Бхактиведанта Свами Садхана-ашраме, который возглавляет мой духовный брат Кешава Бхарати Прабху. ИСККОН владеет там старым замком, который был отремонтирован и сейчас служит ашрамом для брахмачари и санньяси. Каждый день я рано вставал, повторял святые имена и изучал «Чайтанья-чаритамриту». После полудня я часто принимал омовение в расположенных неподалеку Шьяма-кунде и Радха-кунде. Величие этих святых тиртх непостижимо для такого садхака, как я, но я надеялся, что, осыпав себя пылью этих святых мест, я смогу лучше понять глубину сознания Кришны и стану более квалифицированным духовным учителем, чтобы вдохновлять своих учеников вернуться к Господу. Еще я хотел очистить свое сердце, чтобы улучшить мое служение Шриле Прабхупаде в западных странах. Не могу утверждать, что за это время я значительно продвинулся в духовном плане, но я очень тоскую по Вриндавану. Меня раздирают желания жить там и проповедовать здесь. Я полагаю, что нужно научиться балансировать. Оба эти служения питают и вдохновляют друг друга.

Днем на проповеднической программе я дал лекцию по «Бхагавад-гите» (18.58).

мат читтах сарва-дургани

мат прасада таришьяси

атха чет твам аханкаран

на шрошьяси винанкшьяси

«Когда ты станешь сознающим Меня, то по Моей милости преодолеешь все препятствия обусловленной жизни. Но, если ты действуешь в другом сознании, через ложное эго, и не слушаешь Меня, тебя ожидает неудача».

Я подробно перечислил всевозможные препятствия, внутренние и внешние, которые встают перед преданным, и указал, что Кришна предлагает нам свою помощь в их преодолении. Внутренние препятствия - это, без сомнения, вожделение, гнев и жадность, а также более тонкие желания почета и репутации. Внешние препятствия - это непреданные, которые могут мешать нашему служению в распространении движения санкиртаны. Но преодолеть эти препятствия милостиво помогает Господь:

ом намо бхагавате нарасимхая

намас теджас-теджасе авир-авирбхава ваджра-накха

тамо граса граса ом сваха

абхаям абхаям атмани бхуиштха ом кшраум

«Я предлагаю мои почтительные поклоны Господу Нарасимхадеве, источнику всей силы. О Господь с когтями и зубами, подобными молниям, милостиво убери наши демонические желания корыстной деятельности в материальном мире. Пожалуйста, проявись в наших сердцах и уничтожь наше невежество, чтобы по Твоей милости мы стали бесстрашными в борьбе за существование в материальном мире». («Шримад Бхагаватам». 5.18.8).

Сегодня вечером я и Уттамашлока уехали в аэропорт, чтобы сесть на самолет до Владивостока, самого восточного города в России. Мы не можем оплатить билеты для всей нашей группы, поэтому Шри Прахлад, Рукмини Прия и Джананивас сели на поезд, который идет в Омск, где мы встретимся через несколько дней. Я не завидовал предстоящей им перспективе 42-часового путешествия на поезде. Однако и наш полет не был похож на загородную прогулку. Уттамашлока и я садились на самолет в час ночи, что типично для России. Самолет летел из Москвы во Владивосток с остановкой в Иркутске. Поскольку рейс задерживался, мы ждали в комнате отдыха аэропорта, где в два часа ночи я заснул над компьютером, пытаясь поработать над дневником. Наконец мы сели в автобус и поехали к самолету. Как обычно, нас оставили возле трапа, где мы должны были ждать еще более получаса при температуре -20оС. Когда мы вошли в самолет, все боковые места и места около окон были заняты пассажирами, севшими в Москве. Никто не хотел пускать новых пассажиров на средние места, заваленные одеждой, шапками и всевозможным багажом. 20 новым пассажирам пришлось буквально умолять, чтобы им позволили занять свободные места. Стюардессы разговаривали около бара, не желая помочь нам. Я знаю только одно слово на руском - «спасибо». Я ходил взад-вперед по проходу и говорил «спасибо, спасибо» всем сидящим пассажирам. Они смотрели на меня непонимающе, потому что я должен был говорить «пожалуйста». После ста «спасибо» один человек почувствовал ко мне жалость и позволил мне сесть на боковое кресло. Я сказал ему самое сердечное «спасибо!». Безусловно, российские авиалайнеры не могут похвастаться своими пассажирскими креслами. Пассажирские салоны редко убираются внутри. Кресла пахнут потом и грязью, несколько раз я даже встретил блох. И я не помню, чтобы хотя бы одна стюардесса улыбнулась. Они просто «исполняют свои обязанности». Я постарался сесть поудобнее, но за всю ночь так и не смог заснуть даже на минуту. Когда четыре часа спустя мы приехали во Владивосток, капитан объявил, что перед тем, как нас выпустят из самолета, всех проверит милиция. Я подумал: «Они по-прежнему делают проверки?» В коммунистические времена Владивосток был закрыт почти для всех русских и всех иностранцев. Даже тем, кто в нем жил, было непросто выехать и вернуться в город. Это была закрытая зона с огромной военно-морской базой и портом, выходящим в Тихий океан. Каждый раз, когда я приезжал во Владивосток в годы после гласности и перестройки, прежде чем позволить нам въехать в город, по решению администрации города у нас внимательно проверяли наши бумаги и иногда вызывала нас на собеседование. С тех пор прошло уже 10 лет, и они по-прежнему не спускают глаз с приезжающих. Милиционеры быстро шли по самолету и проверяли документы. Когда они подошли ко мне, я протянул им паспорт и российскую визу. Они остановились и внимательно просмотрели их, а затем начали спрашивать меня что-то по-русски.

Конечно, я не мог ни понять их, ни ответить по-русски на их вопросы, а Уттамашлока уже покинул самолет. Они казались очень рассерженными из-за чего-то и требовали ответа. Остальные пассажиры не сводили с меня глаз; у меня появилось чувство, что я попал в серьезную передрягу. Но что я мог сделать? Я просто улыбнулся этим офицерам и сказал: «Джай Нрисимхадев!» Тогда один из них положил мой паспорт к себе в карман и приказал мне выйти из самолета. Меня провели к пассажирскому автобусу, где я встретил Уттамашлоку, и мы вместе пошли в специальный офис в здании аэропорта. Уттамашлока сказал, чтобы я не волновался, так как ему показалось, что ничего серьезного не случилось. Он сказал,что, что бы это ни было, скорее всего, проблему можно будет решить с помощью нескоторой суммы денег, протянутой под столом. Вскоре мы встретились с Враджендра Кумаром прабху, президентом владивостокского храма, который приехал, чтобы забрать нас. Выяснилось, что я не зарегистрировался в трехдневный срок после въезда в страну, и милиция выписала мне штраф в несколько сотен рублей. Думаю, нет смысла переживать о том, чего уже не изменить, но, как говорится, раз обжегшись, будешь дважды осторожным. Тот, кто проповедовал здесь в коммунистические времена, по-прежнему немного нервничает, когда видит «красных», подобно быку.