1995 год 20 мая

Главная > Дневники странствующего монаха > Том 1. 1995
  

Проснувшись утром, я вспомнил, что сегодня мой сорок шестой день рождения по европейскому календарю. Я сразу же подумал о своей матери и о том, как каждый год в этот день посылал ей цветы и звонил по телефону. Мной овладело странное чувство, когда я понял, что не могу сделать этого сегодня, потому что несколько месяцев назад моя мать умерла. Все утро я думал о ней и вспоминал, как она в течение многих лет постепенно приняла сознание Кришны, и насколько серьезно в последние месяцы своей жизни она читала книги Шрилы Прабхупады. Она даже заказала кассеты из моего архива звукозаписи в Великобритании и, как говорит мой брат, перед смертью слушала их каждый день. За мгновение до того, как покинуть тело, она повернулась к моему брату и сказала: "Не скорби, я не это тело, я ­ вечная душа. Я буду жить вечно". Я молился Господу, чтобы Он позаботился о ее дальнейшем продвижении в сознании Кришны.

Мне вспомнились слова Шрилы Прабхупады о своем отце из посвящения к "Источнику вечного наслаждения". Он упоминает о том, насколько его отец был добр к нему. Пока все эти годы я находился в Движении, моя мать выражала свою доброту ко мне, посылая лакшми и подарки, тем самым обеспечивая себе возможность для продолжения служения в следующей жизни. Осознавая, что она получила так много милости и что источником ее удачи в конечном итоге является Шрила Прабхупада, после обеда я сел и написал подношение на Вьяса­пуджу Шрилы Прабхупады 1995 года, основав его на истории о том, как моя мать по милости Шрилы Прабхупады, покинула тело при благоприятных обстоятельствах. Факсом я отправил письмо Дравиде дасу, редактору книги Вьяса­пуджи этого года.

После утренней программы я встретился с одной из своих учениц, Ади Расой даси. Когда она вошла в комнату, я сразу не узнал ее, отчасти потому, что она была не в сари. Ади Раса вместе со своей матерью представилась мне, и я уже собирался отругать ее за то, что в моем присутствии она была без сари, но по ее внешнему виду мне показалось, что она была не в состоянии купить сари, поэтому я не стал делать замечания и спросил, как у нее идут дела. Улыбаясь, Ади Раси сказала, что была счастлива в преданном служении, и выразила благодарность за то, что ей была предоставлена возможность увидеться со мной. Она сказала, что на протяжении нескольких дней приходила каждое утро, но, поскольку учеников и гостей, желающих встретиться со мной, было слишком много, ей не удавалось дойти до начала очереди. Эти слова произвели на меня большое впечатление, а когда я узнал, что она живет в 4,5 часах езды от города, то уделил ей и ее матери еще некоторое время. Когда мать Ади Расы попросила меня принять ее кандидатом в мои ученицы, я согласился. На мой вопрос о том, что побудило ее стать преданной, она ответила: "Смерть моего сына, его убили в армии". Тогда я спросил: "Вы имеете в виду, он был убит в Афганистане?" Она сказала: "Нет, здесь, в России. Его убили старослужащие".

Мой переводчик, Шри Говинда дас, объяснил мне, что в Российской армии иногда старослужащие за неповиновение убивают солдат. Именно по этой причине многие парни стараются уклониться от воинской службы. Такие факты заставили меня еще раз задуматься над тем, как тяжело простым людям живется в этой стране. Ближе к обеду я заметил, как одна девочка (которую вчера вечером я видел на программе) повторяла в храмовой комнате мантру. Она выглядела слабой и больной. Когда я спросил, кто она такая, преданные сказали, что ее зовут Сати, ей двенадцать лет, она хочет стать моей ученицей, но скоро уезжает в Москву на операцию по удалению левой почки. Позже мне удалось поговорить с ее матерью, которая сказала, что местные врачи толком не могли разобраться, в чем проблема, но думали, что удаление почки поможет. Я был шокирован!

Также она сказала, что из-­за войны в Чечне не хватает лекарств, поэтому в отчаянии она собралась отвезти Сати в Москву и хоть в какой­нибудь больнице попросить о помощи. Я сразу же сказал матери Сати, что постараюсь как­нибудь помочь ей и что она не должна разрешать русским врачам продолжать ее лечение. Я позвонил в Польшу и попросил Амритананду даса, моего главного помощника в Польше, узнать, есть ли возможность привезти Сати для получения медицинской помощи в Польшу. Также мне пришла мысль позвонить своим ученикам в Южной Африке, чтобы спросить, не могли бы они помочь привезти Сати на лечение в ЮАР. Сегодня вечером мы ездили проводить программу в мусульманской деревне. Мне было особенно любопытно побывать там, поскольку я слышал, что жители этой деревни поклоняются "полубогу", которого они зовут Вастраджи, и говорят, что он приходил с небес, путешествуя не трехногом коне. Было много очевидцев этого события; на самом деле, вся деревня видела Вастраджи много раз. Последний раз сообщения о его явлении были в 1990 году. Местные жители говорят, что тогда они предложили ему подношение ­ убитую козу и вино. Но он страшно разгневался на них и сказал, что не собирается принимать таких кровавых подношений. Он сказал жителям деревни, что если они хотят удовлетворить его, то нужно предложить вегетарианскую пищу, например, молоко и мед.

На въезде в деревню стоит 20­футовая фигура Вастраджи. Немного позже Шри Прахлад прочитал в этой деревне лекцию аудитории в 300 человек. Во время его лекции я сидел на заднем ряду зала и дочитывал свои круги. Вдруг одна девочка, примерно лет девяти, подошла и села рядом со мной. Некоторое время она внимательно смотрела на меня и потом спросила: "А вы Индрадьюмна Свами?" Через Шри Говинду я ответил, что это так, и продолжил читать джапу. Она просидела около меня всю лекцию и потом вышла следом за мной из зала. Выяснилось, что ее мать, живущая в этих краях, недавно заинтересовалась сознанием Кришны. Я не знаю, как эта маленькая девочка узнала обо мне, но когда мама забирала ее домой, она повернулась и спросила меня: "Можно мне путешествовать с вами?" Немного удивившись, я ответил: "Почему бы и нет? Когда ты станешь постарше, можешь приезжать и готовить для меня и Шри Прахлада!" ­ а потом спросил, как ее зовут. "Надя", ­ ответила она.

Перед отъездом из этой деревни я разговаривал с местными мужчинами­мусульманами; они были в типичной мусульманской одежде и с большими усами. Я проповедовал вегетарианское питание и упомянул о том, что Вастраджи просил предлагать ему только вегетарианскую пищу. Стараясь сделать акцент на сказанном, я осторожно бросил им вызов, высказав предположение, что никто из них сам не отважился бы ради пищи убить животное. А подводя итог, я сказал, что не думаю, что они смогли бы убить хоть одно существо, будь то человек или животное. Очевидно, что я был наивен, не учитывая, где я проповедовал, когда и кому. Глаза этих людей загорелись, на лицах появилась ненависть, и один из них резко сказал: "Я запросто мог бы разорвать на куски любого из русских солдат, которые пришли бы забирать мою землю, как сейчас они поступают с нашими чеченскими братьями. Я могу выпить крови любого русского солдата!" Я смущенно посмотрел на стоявших вокруг меня мужчин ­ за час до этого они в блаженстве пели Харе Кришна, но сейчас были похожи на диких зверей.