Стальные нервы

Главная > Дневники странствующего монаха > Том 5. 2003-2004
   место: Польша

Проснувшись в понедельник утром 12 июля, мы не могли поверить своим глазам: сияло солнце, и на небе не было ни единого облачка. Преданные выбежали на улицу посмотреть на это. В последнее время мы неделями страдали от дождя, ветра и холода. Преданные один за другим заболевали насморком и гриппом, и в какой-то момент я уже даже подумывал о прекращении летнего тура.

Синие небеса и первое тёплое дуновение лета вызвали чувство, будто гора с плеч свалилась, и после утренней программы мы с радостью приготовились к [аринаме и послеполуденному фестивалю в Побиерово. Но, как это часто уже происходило на наших фестивальных турах, золотая возможность была почти разрушена подводными камнями.

Я уже пристегнулся в своём кресле, когда в машину вошла Нандини даси. Она невозмутима и собрана даже в самые тяжёлые времена, но я могу понять, что она сталкнулась с проблемой по взглядам искоса, которые она бросает на меня.

"Крестьяне хотят вышвырнуть нас из школы, - сказала она без эмоций. - Эту школу в качестве базы мы используем впервые, и сельские жители полны подозрений. Ходят дурные слухи. Они хотят, чтобы мы убрались в течение 24 часов".

Я был ошеломлён. "Даже если мы уедем, чего мы не сделаем, - сказал я, - просто нереально перевезти отсюда 220 преданных и 48 тонн снаряжения за 24 часа, к тому же, нам некуда перебираться. Из-за чего разыгралась драма?"

Столкнувшись с ситуацией всего 15 минут назад, Нандини уже была в курсе всего: "Епископ области прислал письмо местному священнику, который вчера вёл воскресную мессу. Это было обычное пустословие, предупреждающее местных сельчан, что мы опасный культ. Они боятся, что мы украдём их детей".

"Но мы ведь подписали контракт со школой, разве не так?" - спросил я.

"Да, - ответила она, - но, скорее всего, они аннулируют его. И, похоже, времени они не теряют. Шеф областной полиции уже направляется сюда, чтобы разузнать о нас побольше. Люди говорят, что он упрям, бескомпромиссен и - ненавидит секты".

Мне подумалось, что самое время немного пошутить.

"Отлично! - сказал я. – Мы же не секта".

Я подумал о высказывании, прочитанном однажды в Globe and Mail:

"В конце концов, что такое секта? Это значит, недостаточное количество людей, чтобы составить большинство".

Не успел я договорить, как на дороге появилась полицейская машина. Окна были тонированы, и внутрь было не заглянуть. Оттуда вышел здоровый мужчина в униформе, с большими усами и ещё большими, чем усы, нахмуренными бровями.

Меня застали врасплох, и я не был в точности уверен, как действовать. Стоит ли нам срочно собрать комитет тура и противостоять ему всем вместе? Или мне лучше поговорить с ним лишь с одним-двумя членами комитета?

Нандини выступила вперёд: "Я всё улажу".

Она обратилась к нему с улыбкой и протянула руку в приветствии.

"Офицер, - сказала она, - мы рады, что Вы пришли. По городу гуляет множество неверных слухов, и мне бы хотелось поговорить с Вами о них".

Полицейский опешил от такого прямого обращения Нандини и её открытости, и кивнул головой в знак согласия.

"Мы обсудим это в директорской, - сказала Нандини. - Пожалуйста, сюда".

Нам больше ничего не оставалось делать, как отправиться на харинаму.

"Шрила Гурудева, - сказал преданный, - как Вы думаете, не стоит ли нам остаться и, возможно, чем-нибудь помочь?"

"Воспевание Харе Кришна будет лучшей помощью, которую мы сможем предложить", - ответил я.

"Вся Вселенная приходит в блаженство от санкиртаны, прославляющей Тебя и привлекается Тобой. Ракшасы, асуры, данавы, пишачи и другие, однако, преисполнившись страха, разлетаются в разные стороны".

[Шрила Вишванатха Чакраварти Тхакура, Саратха Варшини, комментарий на Шримад Бхагавад-Гиту, глава 11, стих 36, комментарий]

Три часа спустя Нандини позвонила мне: “Всё в порядке, – сказала она. – Я знала, какие вопросы собирается задавать шеф полиции, поэтому, прежде всего, я предоставила ему все наши официальные документы. Он тут же понял, что мы зарегистрированы правительством, а все зарубежные преданные тура имеют действующие визы. Я также показала ему множество благодарственных писем о нашем фестивале от мэров разных городов со всей страны”.

“Его не пришлось слишком уж долго переубеждать, – продолжала она, – на самом деле, он мягкосердечный человек, и интересуется йогой. В какой-то момент он даже начал рассказывать мне о том, как сложна его собственная жизнь. Мы немного пообсуждали философию, и он ушёл. Он сказал, чтобы мы не переживали. Он знает людей, которые хотят выставить нас из города, и сказал, что у него достаточно сил, чтобы утихомирить их”.

Уже не в первый (и не в последний) раз способность Нандини беседовать с людьми, облечёнными властью, спасала день. Следующий инцидент произошёл всего через несколько часов.

Харинама в Побиерово этим утром была особенно сладостной. Мы пели и танцевали, проходя по городу, и раздали тысячи приглашений. В какой-то момент мы остановились неподалёку от рынка, и я попросил Шри Прахлада дать небольшую речь. Пока он приглашал людей на фестиваль, хорошо одетый мужчина, сидевший на скамейке, позвал меня.

“Ребята, я наблюдаю за вами уже несколько лет, – сказал он по-английски. – И мне хотелось бы стать частью того, что вы делаете. Не в религиозном смысле, я – католик. Но я вижу, что за всеми вашими поступками стоит такая культура… Могу ли я как-то присоединиться к вам или поспособствовать в том, как вы делаете людей счастливыми?”

“Да, конечно, – ответил я. – Приходите вечером на фестиваль, и мы обсудим это”.

В этот день на фестиваль собралась самая большая за сезон толпа зрителей. Я был полностью удовлетворён. Свет уходящего солнца подчеркнул прекрасные цвета сцены и палаток. Я наблюдал за почти тысячной толпой, пришедшей на фестиваль и был горд быть частью такого удивительного духовного наследия, медленно, но верно трогавшего сердца жителей Польши.

Затем, как раз перед началом программы на сцене, я увидел, как входит мэр Побиерово. Она наш старый друг, и моя радость не знала границ.

“Я так рада, что вы вернулись, – сказала она мне. – Туристы уже две недели заходят в мой офис и спрашивают, когда же будет ваш фестиваль”.

Я позвал Радха Сакхи Вринду даси, чтобы она показала мэру наш фестивальный городок. Мэру, похоже, понравились все наши новые палатки и выставки. Я снова увиделся с ней вечером, она смеялась во время спектакля на сцене о Вриндавана-лиле Кришны.

Всё шло гладко. Повсюду была благоприятная атмосфера, и я расслабился, впервые за несколько недель.

Внезапно с главной дороги в фестивальный городок на скорости свернула красная пожарная машина, из которой выбежал пожарный. Я тут же отправил Нандини поговорить с ним. Во время разговора он казался обеспокоенным, но через несколько минут успокоился, и к моему удивлению сел на скамью перед сценой, чтобы посмотреть спектакль по Рамаяне.

“Похоже, кто-то из злопыхателей позвонил в пожарное депо и сказал, что ваш фестиваль представляет серьёзную угрозу пожара. – Сказала мне Нандини. – Звонивший сказал, что на нашем поле мы готовим на открытом огне, у нас нет пожарного выхода для тысяч людей, пришедших на программу. Ещё он сказал, что у нас нет огнетушителей”.

“Конечно, – продолжала она, – пожарный увидел, что мы не готовим на кострах, и я показала огнетушители. И он расслабился. “В любом случае, – сказал он, – я хотел прийти на ваш праздник, но сегодня должен был работать. А теперь у меня есть отличный предлог задержаться здесь и понаслаждаться шоу”.

Через час подъехала полицейская машина. Кто-то пожаловался, что преданных поймали на воровстве в городских магазинах.

“Это попросту неправда, – сказали мы полицейскому. – Тому нет никаких доказательств”. Они убедились в этом и уехали.

Я начал думать, что кто-то изо всех сил старается остановить наш фестиваль.

Довольно скоро мои подозрения подтвердились. Когда стемнело, я произносил прощальную речь со сцены перед большой аудиторией, и увидел две полицейские машины с включенными мигалками, въехавшие в наш городок. Я не хотел, чтобы публика заметила их, поэтому продолжал говорить, надеясь закончить праздник на возвышенной ноте.

Но через 10 минут я заметил, что происходит что-то серьёзное, поэтому закончил выступление, и люди начали расходиться.
Я побежал к полицейским машинам и обнаружил Нандини, беседующую с полицией. Она обернулась ко мне и вкратце рассказала, что случилось.

“На протяжении дня наши преданные неоднократно заходили в небольшую бакалейную лавку, расположенную неподалёку от фестивального поля, – сказала она, – но каждый раз, как они входили, владелец, 40-летний мужчина, кричал, чтобы они убирались. Если они отказывались, он начинал обвинять их в воровстве и грозил позвонить в полицию”.

Я тут же понял, кто звонил пожарным и в полицию.

“Когда час назад Таралакши даси зашла в магазин, – сказала Нандини, – хозяин закричал на неё, выскочил из-за прилавка, схватил за волосы и выволок на улицу. Он визжал и кричал, всем прохожим, что поймал вора. Таралакши была явно шокирована и, обезумев, бросилась бежать обратно к фестивальному полю”.

Джаятам Джаяшила дас, муж Нандини, продолжал:

“Когда Нандини услышала об этом и увидела, в каком состоянии находится Таралакши, она позвала Ракшану даса, нашего охранника. Я схватил видеокамеру, и мы отправились в магазин. Мы вошли в лавку с Нандини во главе. Увидев нас, хозяин спрятался, но вышли двое его сыновей и начали кричать на нас в оскорбительном тоне.

В какой-то момент они стали грозить вызовом полиции. Нандини стояла с телефоном в руке. “Не беспокойтесь, – сказала она, – мы сами им позвоним”. В этот момент появился владелец магазина, злобно выставивший ружьё. Мы все попятились, но Нандини продолжала стоять перед этим человеком, спокойно продолжая звонить в полицию. Когда эти трое начали проявлять чрезмерную агрессию, мы все вышли из лавки.

Они шли за нами, и когда мы остановились у мостовой, один из сыновей плюнул в лицо Ракшане. Ракшана оставался спокойным. Тогда они стали угрожать Нандини, но она тоже не вышла из себя. Тогда они стали кричать, что мы воры, и что мы обокрали их лавку. Нандини спросила, заснял ли я всё это на плёнку. Я ответил утвердительно. Тогда мы решили, что пора уходить.

Когда Джаятам закончил, вперёд вышел полицейский. Я огляделся и почувствовал беспокойство, увидев большую толпу, собравшуюся вокруг посмотреть, что происходит.

“Вот этого мне бы точно не хотелось”, – подумал я.

“Мы поговорили с владельцем магазина, – сказал полицейский, – и он настаивает, что вы, ребята, всё-таки воровали. У нас есть две версии, поэтому нужно провести расследование. Все вы должны пройти в отделение полиции”.

Толпа увеличивалась. “О, нет, – подумал я. – Это выглядит очень плохо”.

“Поймите, – продолжал полисмен. – Мы не слишком хорошо вас знаем”.

Неожиданно из толпы, скрытой в сумраке, вырвался голос: “Я поручусь за них”.

Полицейский обернулся, и к всеобщему изумлению, вперёд выступила мэр. Толпа затаила дыхание. Все полицейские почтительно вытянулись.

“Эти Харе Кришна – хорошие люди, – сказала мэр. – Я знаю их уже много лет. Они бы никогда не сделали того, в чём обвиняет их этот человек. Я горжусь, что они приехали в наш город, и вам тоже следует гордиться этим”.

Она строго посмотрела на полицейских, и они немного поежились от её слов.

“Хозяин этой лавки уже не один год причиняет беспокойства. – продолжала мэр. – Совсем недавно он сломал челюсть человеку, который ему не понравился. Он оскорблял и других жителей города. Никто не призывал его к ответственности. Теперь он дерзнул схватить за волосы одну из наших друзей Харе Кришна. Вы должны, наконец, что-то сделать”.

“Что ж, мы не так много можем сделать, – ответил офицер, – пока кто-нибудь не возьмёт на себя ответственность заявить на него”.

“Я защищу жителей моего города, – сказала мэр, – и я увижу, как он получит по заслугам за то, что он сделал сегодня с моими друзьями. Я лично сделаю на него заявление”.

Мэр произнесла речь, импровизированное судебное разбирательство на поле было закончено, и полицейские наклонили головы в знак уважения перед мэром. Затем они сели в свои автомобили и уехали.

Нандини улыбнулась мэру, защитившей преданных.

А Джаятам, улыбаясь, повернулся ко мне :

- У моей жены достаточно смелости.

- И стальные нервы, – добавил я.

“Иногда завистливые люди критикуют движение сознания Кришны, за то, что оно равно занимает и юношей и девушек в распространении любви к Богу. Не зная, что юноши и девушки в таких странах, как Европа и Америка, общаются очень свободно, эти глупцы и негодяи критикуют парней и девушек в сознании Кришны за общение. Но эти мошенники должны принять во внимание, что никто не может изменить враз социальные обычаи общества. Однако, поскольку и юноши и девушки учатся, как стать проповедниками, эти девушки – необычные девушки, а так же хороши как и их братья, проповедующие сознание Кришны. Поэтому, занятие и юношей и девушек полностью в трансцендентной деятельности – путь развития, предназначенный для распространения движения сознания Кришны”.

[Шри Чайтанья-Чаритамрта, Ади-лила 7.31-32, комментарий]