Братья по крови

Главная > Дневники странствующего монаха > Том 5. 2003-2004
  

Продолжая путешествие по России и переезжая из города в город, я написал своему другу-астрологу, предостерегавшему меня не делать пока сюда ни шага. Я сказал ему, что, не считая обычных неудобств, связанных с путешествиями, я не подвергался никаким опасным для жизни ситуациям. Ответ его не замедлил себя ждать:

“Имеет место шестинедельный транзит с 16 октября по 1 ноября. Последние недели будут самыми трудными. Позволь напомнить тебе, что когда Марс находится в восьмом доме – это не время для путешествий”.

Но есть ли выбор у странствующего проповедника? Он не может ждать благоприятных времён и мест для проповеди. Он должен идти туда, куда зовёт его долг, следуя указаниям гуру и Гауранги. И если с ним приключится опасность, это должно сделать его ещё более отрешённым и решительным в освобождении из круговорота рождения и смерти. И что самое главное, это должно помочь ему стать зависимым от Господа.

“Долг отрешённого монаха – прочувствовать всё разнообразие творения Бога, в одиночку путешествуя через леса, горы, города, деревни и т. д., чтобы обрести веру в Бога и силу разума, а также просвещать их жителей посланием Господа. Санньяси бесстрашно принимает на себя бремя всех этих рисков, и ярким представителем санньяси современности является Господь Чайтанья, который путешествовал так по джунглям в центральной Индии, возвышая даже тигров, медведей, змей, оленей, слонов и многих других обитателей лесов”.

[Шримад Бхагаватам, 1.6.13 коммент.]

Тем не менее, я не собирался излишне рисковать, и потому, сев на полуночный самолет Екатеринбург-Самара, произнес одну мантру из Нарайана Кавачи, которую ежедневно пою, поклоняясь своей Нрисимха Шалаграма Шиле:

шриватса-дхамапара-ратра ишах
пратйуша ишо `си-дхаро джанарданах
дамодаро `вйад анусандхйам прабхате
вишвешваро бхагаван кала-муртих

“Пусть же Верховная Личность Бога, Чья грудь отмечена знаком Шриватсы, защитит меня после полуночи, пока не порозовеют небеса. Пусть Господь Джанардана, несущий меч в Своей руке, защитит меня ранним утром, а Господь Вишвешвара – во время рассвета и сумерек”.

[Шримад Бхагаватам 6.8.22]

Когда мы приземлились и забрали багаж, я обнаружил, что одна из моих сумок была вскрыта. Несколько вещей пропало, правда ни одна из них не представляла особой ценности. И воры сыграли шутку, оставив внутри пустую пачку от сигарет. Джананивасу пропажа сильно встревожила, а я только рассмеялся. Принимая во внимание неблагоприятный астрологический прогноз, это было самое меньшее из того, что могло бы с нами произойти. “Вероятнее всего, – сказал я ему, – мантра свела к минимуму влияние звезд”.

Последний раз я был в Самаре 7 лет назад, и очень рад был увидеть храм в хорошем состоянии, а преданных – счастливыми. И в том заслуга президентов храмов нашего движения – они способны поддерживать свои центры из года в год. Это требует уравновешенного сочетания здорового управления, стабильного финансового положения, чистоты и проповеди. Даже если кому-то не удаётся расширять проповедь храма, поддержание существующего положения Шрила Прабхупада тоже считал похвальным: “По крайней мере, сохраните то, что мне удалось сделать”, – сказал он Джи-Би-Си перед уходом.

Мое служение во время посещения храмов заключается в том, чтобы вдохновлять преданных, и за время моего непродолжительного пребывания в Самаре я старался изо всех сил, ведя киртаны и читая лекции. Также я старался встречаться и помочь как можно большему количеству преданных.

Во время моих поездок преданные часто приходят ко мне со своими проблемами. Я не всегда могу решить проблему проездом, за несколько минут или часов, и иногда все, что я могу сделать – это вдохновить преданных культивировать свою веру, принимая прибежище в Святых Именах.

Во время даршана в Самаре я разговаривал с одной парой, у которой была необычная проблема. Женщина уже много лет была моей инициированной ученицей, но ее муж, хотя и был кандидатом в ученики, еще не получил инициацию. После разговора с ними в течении нескольких минут, я понял, что он искренний человек, поэтому спросил, почему же он до сих пор не сделает этот важный шаг.

“Я не могу вынести мысль о том, что Вам придется принять мою карму”, – сказал он.

“Принятие кармы – это часть обязанности инициирующего гуру” – ответил я.

Он замолчал, и заговорила его супруга. “Мой муж чувствует, что был особенно греховным, до того, как стать преданным”.

“Как это?” – спросил я.

“Я был в русской мафии” – тихо сказал он.

Все же он казался таким кротким. Нет сомнений, что за годы процесс сознания Кришны очистил его.

“Ты носил оружие?” – спросил я.

“Да, – сказал он, – обрез”.

“И тебе приходилось его использовать?”

Он опустил взгляд на пол и ничего не ответил.

Я решил сменить тему. “Но как может мафиози стать преданным Господа?” – спросил я.

Заговорил Джананиваса: “Я знаю ещё одного Вашего ученика, Шрила Гурудева, принадлежавшего к мафии. Он сказал мне, что он и его друг заинтересовались сознанием Кришны, когда узнали, что Бог, Которому мы поклоняемся, родился в тюрьме, был отличным бойцом и танцевал с чужими женами”.

Все начали смеяться, но я почувствовал своим долгом прояснить его высказывание, дабы не обесчестить Господа. “Да, – сказал я, – Кришна явился в тюрьме, но это не означает, что Он был вынужден принять рождение подобно обычному человеку. Он явился по Своей собственной воле. Сражаясь, Он давал освобождение даже тем, кого убивал и, поскольку Кришна является творцом всех живых существ, то совершенно невозможно, чтобы объект Его наслаждения мог принадлежать кому-то еще”.

Я снова спросил своего будущего ученика, как он стал преданным. Я знал, что из мафии, человек, будучи связанным кодексом чести, не мог уйти просто так. Одной из причин является то, что он может раскрыть информацию о делах мафии. Обычно попытка уйти из мафиозной группировки карается смертью.

Он медленно поднял взгляд. “Я не покидал мафию, – сказал он. – Это они оставили меня”.

“Они оставили тебя?” – переспросил я.

“Да, – подтвердил он, – В свое время каждый из моей группировки был либо убит, либо арестован. Я остался один. Впав в депрессию, я был готов покончить с собой, но однажды мой брат притащил меня в местный храм Харе Кришна и оставил у дверей. Преданные пригласили меня пройти, и были очень добры ко мне. Постепенно я понял, что мне несказанно повезло оказаться среди них. В итоге я предался и сам стал преданным”.

Когда даршан закончился, они поднялись, собираясь уходить. Уже развернувшись к выходу, супруга преданного подтолкнула его, и он посмотрел на меня со смирением.

“Шрила Гурудева, – сказал он, – Вы дадите мне посвящение?”

Я взглянул на свою Нрисимха Шалаграма Шилу, восседающего рядом на троне. Помедитировал на Его трансцендентную форму и обдумал просьбу ученика.

“Да” – ответил я негромко.

дургешв атавй-аджи-мукхадишу прабхух
пайан-нрисимхо ‘сура-йутхапарих
вимунчато йасйа махатта-хасам
дишо винедур нйапатамс ча гарбхах

“Да хранит меня со всех сторон Господь Нрисимха, враг демона Хираньякашипу. От громогласного смеха Нрисимхадевы содрогнулись все стороны света, и беременные жены асуров разродились раньше срока. Пусть же Он милостиво охраняет меня во всех опасных местах, будь то в лесной чаще или на поле битвы”.

[ Шримад Бхагаватам 6.8.14 ]

На следующий день, проходя регистрацию перед вылетом в Санкт-Петербург, я заметил волнение и крики у одной из стоек. Я попросил Джананивасу посмотреть, что происходит. Вернувшись, он сказал, что не смог пробраться достаточно близко, чтобы рассмотреть, но добавил, что напряжение в аэропортах страны было так велико из-за того, что два самолета, вылетевших из Москвы, были недавно взорваны в воздухе чеченскими террористами. Газеты назвали беспокойства в аэропортах “воздушной истерией”.

Вчера в Москве сами пассажиры силой выбросили перед вылетом из самолета трех чеченских женщин. В другом случае пилот насильно выволок из самолёта двух чеченцев, несмотря на то, что они прошли строгую проверку службы безопасности.

“Такого никогда не случилось бы в Америке, – сказал я, – контроль в аэропортах там строгий, но пилоты и пассажиры не учиняют самосуд”.

“Это не Америка, – заметил Джананиваса. – Это Россия”.

Несколько дней спустя мне напомнили о людях, чинящих самосуд. Во время большого фестиваля для преданных в Дивноморске, в Южной России, я встретился с семьей своих учеников. Они были из Владикавказа, города, расположенного в нескольких километрах от Беслана, где чеченские террористы 3 дня удерживали в заложниках более 1000 детей и учителей в здании школы.

Террористы и заложники располагались в спортзале, и террористы подвесили взрывчатку на баскетбольные кольца. На третий день одна из бомб случайно упала и взорвалась, обрушив потолок спорт зала. Многие из учителей и детей были убиты.

Официальная версия такова, что когда некоторые дети начали спасаться бегством, российские федеральные службы безопасности штурмовали здание, однако мои ученики утверждают, что большая часть сил безопасности была где-то в другом месте, а школу штурмовали местные жители, вооружённые ружьями. В результате перекрестного огня погибло много детей и их родителей, включая нескольких друзей моих учеников.

“Это задело каждую вторую семью в области, – сказал ученик. – Даже сейчас, плач тех, кого застигло горе, можно услышать во многих городах и деревнях нашей области”.

Они продолжали описывать кровавые сцены и последующие страдания своих друзей и соседей. Я видел, что это глубоко затронуло их. Поэтому, улучив благоприятный момент, я процитировал несколько стихов из Бхагавад-Гиты о временной природе жизни. Затем я говорил на тему безотлагательности распространения сознания Кришны. Вследствие нашей беседы и живописных деталей штурма, остаток дня у меня был особенно трезвый взгляд на вещи.

Проехав сотни километров от места трагедии, я встречал людей, которых она непосредственно задела, и это произвело на меня глубокое впечатление. Я обнаружил, что в течение последующих нескольких дней, я больше говорю о страданиях материального существования, чем о радостях духовного мира. Во время вопросов и ответов один преданный поднял руку и спросил, могу ли я рассказать что-нибудь о духовном мире.

- А какой смысл? – ответил я – пока мы будем думать, что сможем быть счастливы в этом материальном мире, мы никогда не осознаем игр духовного мира.

И продолжил говорить о материальном существовании.

Но фестиваль продолжался, и моё настроение просветлилось от общения с преданными, исполненных блаженства киртанов и светлых моментов. На церемонии инициации, за день до моего отъезда из Дивноморска, женщина, которой было за 80 лет, и чьи дочь и внуки были моими инициированными учениками, приносила передо мной свои обеты. После того как она пообещала следовать четырем регулирующим принципам, я спросил, сколько кругов она будет воспевать каждый день. Она посмотрела в небо: “Я обещаю воспевать 16 кругов”, – сказала она и перекрестилась правой рукой.

Я улыбнулся. Я смог оценить, как ее благочестивая жизнь в итоге привела ее к посвящению в Святые Имена.

Позже в тот же день я разговаривал с большой группой преданных в своей комнате. Я обратился к семье, которая приехала из местности, где преобладает ислам, и раньше практиковала мусульманство.

“Как ваши духовные имена”, – спросил я.
“Мое имя – Мадира даси” – сказала мать.
“Меня зовут – Нимай дас” – сказал мальчик постарше.
“Меня зовут Вишну Прия даси” – сказала старшая дочь.
“Меня зовут Лалита даси”- сказала младшую дочь. Затем встал самый младший ребенок, мальчик 6-ти лет: “Меня зовут Мохаммед”, – гордо заявил он.

Все посмотрели на его мать. Она покраснела, а затем улыбнулась:
“Это его мирское имя. А духовное – Вриндаван дас”.

Из Дивноморска я 19 часов летел до Владивостока на восточном побережье России. Несмотря на удаленное расположение города от остальной части страны, я сразу обратил внимание, что, как и большая часть России, город достиг значительного прогресса со времени моего последнего визита сюда 3 года назад. За исключением нескольких отечественных Лад, большинство ездят на иномарках. Были планы открыть такие всемирно известные гипермаркеты, как Auchun, Leroy Merlin и Ikea. И так же, как и в других местах Российской Федерации, где я побывал, молодёжь здесь одевается по последней моде.

Конечно же, подобные перемены несут и оборотную сторону материального прогресса. Преданные подтвердили, что за последние 10 лет уровень преступности, насилия и употребления наркотиков в стране вырос до угрожающих размеров.

Я не мог сдержать улыбки, услышав о тех необычных мерах, которые приняло правительство в борьбе с деградацией. К примеру, по всей стране на телевидении запрещена реклама пива и вина с 7 утра до 10 вечера.

А в округе Белгорода на западе России последние 3 месяца любой, пойманный на использовании нецензурной брани, вынужден заплатить штраф от 500 до 1500 рублей ( от 17 до 51 долларов) или провести 15 дней в заключении. Родители нарушителей закона, которым не исполнилось 16 лет, также подвергаются подобному наказанию.

За это время штрафу подверглось 2 490 людей, большинству из которых нет 30 лет, т.к. милиция, в последние 3 месяца, начала жесткие преследования тех, кто позволяет себе непристойности, и таким образом собрала более полумиллиона рублей. Размер штрафов варьируется в зависимости от тяжести оскорбления. Хуже, если человек ругается перед детьми или пожилыми людьми или в месте большого скопления людей. И все же, пока никто еще не выругался настолько грубо, чтобы отправиться в тюрьму.

Проведя 3 дня с сотней преданных и прихожан в храме Владивостока, я отправился в Красноярск в Восточной Сибири, он стал последним городом моего месячного тура по стране. Из всех посещённых мной мест в России больше всего мне не терпелось попасть в Красноярск.

Со времени моего последнего визита прошло 3 года, и я хотел повидать цыганскую общину, где я проводил программу в последний приезд. Мне хотелось узнать, приняли ли эти люди сознание Кришны. В тот раз преданные сомневались, что это когда-нибудь произойдет.

Получая багаж после посадки, я заметил группу преданных, ожидавших нас снаружи. Один из них особенно привлек мое внимание. Смуглый, с черными волосами и усами, он был одет в темный плащ, типичный для цыган. Я вспомнил его. Это был Александр, один из цыган, проявлявших больше всего энтузиазма на программе, которую я проводил.

Как только мы покинули терминал, он подошел и взял мою сумку. Мы обменялись приветствиями, и он повел нас к своей машине.

- Я буду Вашим водителем, пока Вы в Красноярске,- сказал он с гордой улыбкой.

- О, очень хорошо, – ответил я.

Пока мы ехали к городу, я спросил его о других цыганах с той программы. Он ответил не сразу: “Некоторых уже нет в живых, а большая часть оставшихся – в тюрьме”.
Джананиваса повернулся ко мне: ” Наркотики и криминал”, – тихо сказал он.
“Очень жаль”, сказал я.
Александр улыбнулся: “Но наш глава в добром здравии и ждет встречи с Вами, – сказал он. – Он до сих пор хранит гирлянду, которую Вы вручили ему 3 года назад”.
“О, это здорово, – сказал я, – Пожалуйста, передай ему мои наилучшие пожелания”.

“Вы сможете сделать это сами, завтра”, – сказал Александр.
“Мы организовали еще одну программу для вас в цыганской деревне, – сказал мой ученик Гуру Врата, президент храма в Красноярске. – Хорошо?”

“Не просто хорошо, – ответил я, – Это именно то, о чем я молился!”

Но когда я вспомнил о сомнениях, которые выражали преданные после программы у цыган в прошлый раз, я задумался, а стоит ли ехать туда еще раз. Я повернулся к Александру. “Александр, – спросил я, – ты повторяешь Харе Кришна?”
Он широко улыбнулся: “16 кругов в день, Гуру Махараджа!”

На следующий день по холмам, окружавшим Красноярск, мы поехали в цыганскую деревню. Было заметно, что это не типичный русский городок. Грязные улицы были сплошь и рядом покрыты выбоинами, а большая часть домов нуждалась в капитальном ремонте. Тут и там играли дети, но как только они заметили нашу машину, тут же в страхе разбежались по домам, как и в прошлый раз, когда я был здесь. Они с подозрением наблюдали за нами из окон.

Программа должна была состояться в том же доме, что и в прошлый раз. Выйдя из машины, я тут же вспомнил мрачную атмосферу дома – комнаты с тусклым освещением, толстые грязные ковры, старые картины из цыганской истории и звуки цыганской музыки, доносящиеся из магнитофона. Я закрыл глаза и тихо помолился, готовя себя к тому, чтобы терпеть тьму и невежество. Но у Господа Чайтаньи был для меня сюрприз.

“Гуру Махараджа, – сказал Александр, – добро пожаловать в мой дом”.
“О, – сказал я, – этот дом твой?”
Александр открыл дверь, и сразу же члены его семьи и несколько других цыган начали мелодичный киртан, играя на мридангах и караталах.

Я посмотрел вокруг. Все в доме полностью преобразилось. На стенах были новые обои в мягких светлых тонах, ковры были убраны, деревянные полы были начищены и налакированы. Комната хорошо освещалась яркими люстрами, и повсюду на стенах висели картины с изображением игр Кришны. Я чувствовал себя так, как будто попал на Вайкунтху.

Толпа воодушевленных преданных-цыган сопроводила меня наверх, в комнату с изображением Панча Таттвы в рамочке на чудесном алтаре. Как только мы вошли в комнату все энергично упали на пол и предложили дандаваты.

“Какая удивительная преданность!” – подумал я и медленно поклонился, наблюдая за происходящим в комнате. Они усадили меня в большое кресло и надели гирлянду. Затем киртан подошёл к концу.

В волнении я не заметил группу из 10-12 пожилых цыган, очевидно деревенских старейшин, которые расселись по периметру комнаты и пристально наблюдали за мной. Двое из них слегка улыбнулись, и я вспомнил их с прошлой встречи. Остальных, однако, еще предстояло убеждать, что я приехал в их деревню из добрых побуждений.

Заговорил Александр. “Для нас большая честь принимать Гуру Махараджа в нашем доме, – сказал он. – Несмотря на то, что он очень занят, путешествуя по всему миру, он согласился снова посетить нашу деревню”.

“Да! – выкрикнул один из старших. – И ты пригласил его! Ты белая ворона среди нас!”

В воздухе повисло напряжение. Затем заговорил другой старейшина.

“Бывает ли так, что ваше послание воспринимают в одном месте лучше, чем в другом?” – спросил он.

Я не был уверен, звучал ли в вопросе сарказм или нет, но все же ответил на него: “Обычно я вижу, что наше послание лучше воспринимается там, где люди находятся в трудном положении. В таких условиях люди не находятся в иллюзии относительно временной и исполненной страданий природы этого мира, но с жадностью слушают о Боге”.

Заговорил однорукий мужчина в черной куртке:

“Вас принимают везде, где вы появляетесь?”

“Не всегда, – ответил я, – Люди часто боятся того, чего они не знают. Также как и вас, цыган. Вас тоже часто не понимают”.

Это сломало лёд. Все они согласно закивали. Теперь у нас было что-то общее.

“Как вы справляетесь с этим непониманием?” – спросил другой человек, уже более уважительно.

“Мы не стесняемся говорить людям о том, кто мы такие, – сказал я. – Мы счастливы разделить с ними наши песни, танцы и пищу”.

Один человек с сомнением спросил: “Хотели бы вы посмотреть наши пение и танцы или это только программа Харе Кришна?”

Все посмотрели на меня.

“Я гость в вашей деревне, – ответил я, – и почту за честь познакомиться с вашей культурой”.

Неожиданно, кто-то воскликнул: “Вячеслав пришёл!” и вошел глава цыган. Все немедленно поднялись в знак уважения к нему. Его статус лидера еще сильнее подчеркивала его осанистая фигура и пышные черные усы. Атмосфера снова стала напряженной, и никто не знал точно, как вести себя дальше.

Я улыбнулся и с раскрытыми объятиями подошел к Вячеславу. Он улыбнулся в ответ и раскрыл руки. Мы крепко обнялись и долго стояли, сжимая друг друга в крепком объятии.

Потом мы повернулись лицом к собравшимся, держась за руки. “Я до сих пор храню гирлянду, которую Вы подарили мне три года назад”, – сказал он.

“Да, я знаю. Ваши люди сказали мне”.
“Она излучает тепло Вашего прошлого приезда”, – сказал он.
Боковым зрением я заметил удивленные взгляды на лицах вновь пришедших старейшин.
“Проходите, – сказал он, – присаживайтесь”.
“Нет, сначала Вы, – сказал я и, взяв его под руку, почтительно усадил в кресло рядом с собой.
“Люди не всегда оказывают нам такое почтение”, – сказал один из старейшин.

“А все потому, что вы – воры”, – сказал Вячеслав с громким смехом.
Все разразились хохотом.

“Кришна тоже был вором”, – сказал я.

У старейшин от удивления поднялись брови.

“Только ваше воровство приносит другим несчастье, а когда Кришна ворует масло, это доставляет удовольствие Его преданным, и они наслаждаются Его детскими шалостями”.

Все опять рассмеялись.

“Что касается меня, то я предпочитаю видеть в вас хорошие качества, чем концентрироваться на плохих”.

Теперь лед растаял окончательно.

“Вы видите в нас хорошие качества?” – спросил кто-то.

“Да, несомненно, – сказал я. – Например, вы снова пригласили меня к себе и тепло приняли. И как все люди в мире, в глубине своего сердца, вы преданные Бога. Вы просто немного сбились с пути, вот и все”.

Никто не возразил.

“Тогда мы покажем вам нашу цыганскую культуру”, – сказал один.
“Да, – сказал я, – я хочу посмотреть”.

Несколько человек стали выкрикивать чьё-то имя. Мне показалось, что мальчик выскочил из ниоткуда в центр комнаты и начал исполнять цыганский танец. Он был талантлив и сразу привлек всеобщее внимание, мое тоже.

Когда он закончил, мужчины сказали, чтобы он спел, и он начал. Мне казалось, что более сладкого и прекрасного голоса я не слышал за всю свою жизнь. Когда он закончил, я попросил его спеть еще. Старшие были довольны моей просьбой, и один из них показал большой палец.

После второй песни, мальчик сел рядом со старшими, и они одобрительно похлопали его по спине.

Неожиданно другой мальчик, помладше, повернулся к первому и сказал:

“Ты красиво поешь, но если бы ты пел Харе Кришна, твое пение стало бы совершенным”.

Можно было бы услышать, как упала иголка. Все сидели, пораженные услышанным.

Тогда второй мальчик закрыл глаза и начал петь Харе Кришна. Его голос тоже был прекрасен. Его пение заполнило комнату, и все были тронуты, даже старшие.

Закончив, он открыл глаза и посмотрел на первого мальчика.

“Видишь? Теперь ты пой”.

Мальчик замешкался.

“Пой! – сказал младший. – Давай за мной”.

Он запел Харе Кришна, и вскоре мальчик с золотым голосом запел вместе с ним. Старшие улыбались, глядя на этот дуэт. Затем первый мальчик обратился ко мне:

“Пожалуйста, дайте мне духовное имя”.

Я посмотрел на старших. Они одобрительно кивнули. Я на мгновение задумался.

“Хорошо, – сказал я, – тебя будут звать Гандхарва дас, ангел с голосом, сладким как мед”.

Все зааплодировали.

После этого я подвинул гармонику и начал петь Харе Кришна. Несколько преданных достали инструменты и стали подыгрывать, и через несколько минут старейшины начали хлопать в ладоши. Некоторые подпевали.

Вячеслав сидел с широкой улыбкой на лице.
Завершив киртан, я пригласил всех принять прасадам.

“Как нам сесть?”, – спросил я хозяина дома.

“Мы сядем все вместе в кругу, – сказал Александр, – это наш обычай”.

“И наш тоже”, – сказал я.

Пока раздавали прасадам, я попросил преданных не начинать вкушать, пока Вячеслав не начнет первый. Старшие посмотрели на меня и одобрительно закивали друг другу.

Ох, как же они ели! Мне показалось, я только начал есть, как они уже закончили.

После часовой беседы о философии сознания Кришны я поднялся, чтобы идти. Все почтительно встали. Я зашел в ванную и, умывшись, вернулся в комнату. Вячеслав, стоявший в окружении других старейшин, крепко обнял меня.

“Мы братья”, – сказал он.

“Кровные братья”, – добавил я.

Он улыбнулся: “Да, кровные братья”.

Затем залез в карман, вытащил большую пачку денег и шлепнул её мне в ладонь.

“Спасибо за то, что Вы сделали для нас”, сказал он.

Затем он обратился к Александру, белой вороне, и взял обе руки Александра в свои – цыганский обычай выражения доверия.

“Спасибо, что пригласил их”, – сказал он.

Затем Вячеслав и другие старейшины проводили меня до машины. Когда я уже я собирался сесть внутрь, Вячеслав попросил преданных сделать наше общее фото. “На память”, – сказал он.

Я сел в машину, и мы поехали.

Обернувшись, чтобы в последний раз посмотреть на моих друзей-цыган, я увидел Вячеслава и старейшин, почтительно стоявших со сложенными ладонями. Я закрыл свои глаза и молча помолился:

“Мой дорогой Господь Чайтанья, пожалуйста, будь добр и даруй этим падшим душам Свою милость”.

дживе пурнодайа йатах карунайа ха ха равайр прартханам хе хе кршна крпа-нидхе
бхава маха давагни дагдхан джанан трахи трахи махапрабхо сва крпайа бхактим ни джам дехй алам майвам гаура хахрих сада пракуруте динака-натхах прабхух

“Раздавая Свою милость живым существам более, чем Он когда-либо до этого, Гаура Хари, Господь и единственное прибежище для несчастных, взывал: ‘Хе Кришна! О океан милости! Защити! Пожалуйста, защити этих людей! О мой Господин! Они горят в пылающем лесном пожаре рождения и смерти. О океан милости, милостиво даруй им служение Тебе”.

[ Шрила Сарвабхаума Бхаттачарйа, Сушлока-Сатакам, стих 63 ]