Глава 13. «Ведь не пройти той же дорогой дважды»

Главная > Дневники странствующего монаха > Том 14. 2014-2017
   место: Польша

Я знаю, что пружина моих биологических часов постепенно раскручивается. Бесполезно это отрицать. Это реальность. Мало того, что мне уже под семьдесят - я перенес две смертельные схватки с раком. Вероятность рецидива остается, и я ценю каждое мгновение на вес золота. Годы, что я провел, тренируясь в сознании Кришны, подготовили меня к приходу старости и болезней и приучили не скорбеть по их поводу. Более того, симптомы старости стали для меня мощным стимулом улучшать качество воспевания - главной деятельности в сознании Кришны - как в личной садхане, так и на публике. Как никогда прежде я осознаю, насколько мне повезло служить миссии моего духовного учителя и, как следствие, замечаю за собой, что, повторяя джапу, сосредотачиваю на каждом слоге маха-мантры все свое внимание. Я также вкладываю свое сердце и душу в воспевание на улицах разных городов мира.

Десятилетия сменяют друг друга – и с ними приходит ощущение безотлагательности. Количество лет, которое мне осталось прожить, скорее всего, будет числом однозначным, а не двузначным. Так что каждое утро, просыпаясь, я благодарю Шрилу Прабхупаду за возможность представлять - и преданным, которых я обучаю, и людям, которых встречаю - нашу величайшую* преемственность духовных учителей.

Мы отправились рекламировать шестую по счету фестивальную программу (в городе Мендзыздрое на Балтийском побережье Польши), и я с радостью присоединился к поющей группе харинамы. Пока ответственная за монтаж сцены и тентов команда устанавливала их на лужайке главного городского парка, всего в нескольких метрах от переполненного пляжа - семьдесят преданных стали спускаться к песку. Мы прошли мимо троих одетых в черные кожаные куртки потертых мужчин с татуировками, слезавших со своих мотоциклов. Один из них сделал в нашу сторону угрожающий жест и непристойно выругался, двое других прошлись немного за харинамой, издеваясь над нами.

- Не смотрите в их сторону, - сказал я преданным. - Просто продолжайте идти. Ничто и никто не в праве ослабить наш энтузиазм.

Спустившись на пляж, мы стали петь, танцевать и раздавать красочные приглашения. Как всегда, люди были счастливы видеть нас, улыбались и махали в ответ. Было очевидно, что многие из них бывали на наших фестивалях раньше. Одна девчушка, когда мы проходили мимо, подскочила с места и взволнованно спросила свою маму:

- Мамочка, если я заговорю с ними, они меня поймут?

- С ними надо говорить на Харе Кришна, - отвечает мама.

- Это как на французском или немецком? - спрашивает девочка.

- Совершенно верно, - серьезно говорит мама. - Придется тебе учить Харе Кришна.

Наша процессия шла по многолюдному пляжу, и тысячи приглашений разлетались направо и налево. Большинство людей брали их, улыбаясь или обмениваясь с нами рукопожатиями, но одна женщина сердито прикрикнула на своего сына, когда тот взял пригласительный.

- Дай мне сюда! - вскрикнула она. - Это опасные люди.

- Опасные? - переспросил он недоуменно, отводя от нее приглашение подальше. - Они красиво одеты, они поют и танцуют, они улыбаются и приветствуют всех. Что это в них опасного?

- Опасные и все тут! - громко заявила мать. - Все это знают.

- Да все машут им в ответ, - сказал мальчик, - и все улыбаются. Вон кто-то книги у них покупает. Вроде никто не считает их опасными, кроме тебя.

- Ты должен меня слушать! - прикрикнула она. - Выкинь в море.

- Эх, мама.., – протянул мальчик и покачал головой. Она отвернулась. Он улыбнулся мне и сунул приглашение в карман.

Мы шли по пляжу и пели уже около часа. В одном из самых переполненных мест остановились. Я немного рассказал собравшимся вокруг людям о фестивале, а также объяснил, почему мы поем. Они внимательно слушали, хлопали, где надо, и одобрительно кивали. Я подумал: «В древней Индии набожные люди пошли бы в храм или ашрам, чтобы услышать ведическое знание из уст садху или священнослужителя. А я тут в Восточной Европе посреди пляжа делюсь той же самой Абсолютной Истиной с загорающими людьми в купальных костюмах, многие из которых при этом держат банку пива. И они еще аплодируют и соглашаются со многими моими словами! Невероятная милость Шри Чайтаньи Махапрабху».

Я закончил говорить, и несколько преданных пошли в толпу, предлагая книги Шрилы Прабхупады. Я улыбался, глядя на заинтересованных людей, приобретавших наши книги. Киртан и философия тронули их сердца. Отметил одну женщину в окружении по меньшей мере шестерых детей. Она сомневалась, покупать ей книгу или нет и, в конце концов, помотала головой. Мы двинулись дальше.

Полчаса спустя один из ее сыновей догнал нас.

- Мама все-таки решила купить книгу, - выговорил он, запыхавшись. - Вот деньги.

Он взял «Бхагавад-гиту» и, все еще пытаясь отдышаться, продолжил:

- Мама сказала, что вы ушли слишком далеко, и если бы один из нас даже побежал, то не догнал бы вас. Мы так боялись вас упустить, что…

Он показал рукой на пляж. Его братья и сестры выстроились метрах в пятидесяти друг от друга, как эстафетная команда.

- Вот как она хочет эту книгу! - пояснив, он побежал и передал книгу брату, который, в свою очередь, пробежал следующие пятьдесят метров и отдал книгу сестре. Девочка растворилась в толпе, и явно нашла там следующего своего брата или сестру, а первые двое братьев шли обратно по берегу уже не спеша.

Мы пели на протяжении уже нескольких часов. Преданные подпрыгивали и кружились между людьми, пока те купались, загорали и ели мороженое. Одни преданные размахивали цветными флагами и вымпелами, другие раздавали вкусное печенье. Все находившиеся в пределах слышимости киртана восхищенно смотрели на нас. И тут я увидел троих байкеров. Скинув свои кожаные одежды, они расслаблялись на песочке в плавках.

«О-о, - подумал я. - Приближаются проблемы».

Но к моему изумлению, и они стали танцевать с нами, смеясь и пытаясь повторить мантру. Я, было, подумал, что они издеваются, но нет, они явно сами получали от этого удовольствие. Ведущий киртана хотел было уже закончить петь, но я прокричал ему на ухо: «Продолжай! Не останавливайся!» Он посмотрел на меня вопросительно, будто говоря: «Да я совсем выдохся!» Он вел киртан уже более двух часов.

Я покачал головой:

- Продолжай, пока не скажу остановиться.

Святые имена растопили сердца мужчин, которые совсем недавно вели себя так непочтительно. Они всё танцевали - а я улыбался всё шире и шире. Наконец, они повалились от изнеможения на песок, и я показал жестом в равной степени уставшему ведущему киртана, что он может остановиться. Мы пошли дальше, и когда я оглянулся, то один из байкеров улыбнулся и поднял вверх большой палец в знак одобрения. Мне же вспомнился один из моих любимых стихов, написанных Сарвабхаумой Бхаттачарьей:

«C тех пор как Гауранга, сама святая форма любви к Шри Кришне, стал раздавать Свои дары из премы**, все - грешники, аскеты, пьяницы, бандиты, негодяи, воры - вдруг стали столь признательны Ему, что отвергли наслажденье чувств, как будто это яд смертельный, и в опьянении громко пели святые имена Шри Кришны, пока без сил не потонули в волнах океана Кришна-премы». 
[ Сушлока-шатакам, текст 49 ]
 

Когда мы вернулись на территорию фестиваля, команда монтажников наносила последние штрихи на сцене и в тентах. Группа харинамы с трудом нашла время, чтобы успеть почтить прасадам, пока места у сцены не начали заполняться зрителями. Я видел, как преданные торопились приступить к своему служению.

«Они настоящие бойцы, - думал я. - Ежедневно петь на харинаме по пять часов, потом еще пять часов служения на фестивале: и на сцене, и в ресторане, и на выставках. И так два месяца без остановки. Освобождение им гарантировано!»

джалпанти хари намани

чайтанйа гьяна рупатах

бхаджанти ваишнаван йе ту

те гаччханти харех падам

«Кто воспевают имена Хари, при этом постигая знание и следуя порядкам, что передал Чайтанья, а также те, кто поклоняются Вайшнавам - те непременно вступят в обитель Шри Хари».
 [ Сушлока-шатакам, текст 80]

Лишь только я присел посмотреть первую часть представления на сцене, как на территорию на велосипеде въехал молодой человек. Попетляв какое-то время среди толпы, он остановился напротив меня.

- Учитель, учитель, - обратился он, - я вернулся! Проехал двести километров, чтобы попасть сюда. Вы же меня помните?

- Помню, - сказал я, улыбнувшись. - Мы встречаемся на этом самом месте в этом городе каждое лето.

- Точно, - ответил он. – Вы же знаете, почему я приезжаю. Один вечер, проведенный с вами, помогает мне весь оставшийся год. Серьезно. Представление, пение, ваши счастливые улыбающиеся лица - этого достаточно для того, чтобы у меня появились силы перенести все испытания жизни. Потому что я знаю - всеблагой Господь со мной.

- Удивительно, - сказал я.

- А вы не забыли, - с хитрецой произнес он, - об очередной вашей особой ежегодной милости ко мне, учитель?

Мне пришлось напрячься.

- Об угощении! - воскликнул он. - Я ведь человек бедный, потому и на велосипеде. Не могу купить даже билет на автобус! Представьте, как я голоден.

Улыбнувшись и взяв его за руку, я отравился с ним в ресторан.

- Этому моему другу я лично разрешаю есть всё, что он хочет и сколько хочет, - сказал я преданной на кассе.

На другой стороне ресторанной палатки я увидел крупного мужчину со шрамами и синяками на лице. И узнал в нем еще одного необычного ветерана наших фестивалей.

Подойдя поближе, тот сказал:

- Я месяцами жду возможности поговорить с вами, на календаре подсчитываю, сколько же осталось до приезда фестиваля в город. Жизнь у меня все такая же трудная, едва свожу концы с концами. Стараюсь следовать вашему совету отнестись более серьезно к духовной жизни, но в последнее время дела идут совсем плохо. Только и думаю, что о своих бедах. Знаете, они ведь конфисковали мой дом.

Он разрыдался.

- Давайте поговорим на свежем воздухе, - предложил я.

- Такая вот жизнь… ни жене, ни детям не в радость, - сказал он, когда мы вышли из ресторана. - Сплошная борьба за существование. В один прекрасный день я сдался. Решил повеситься на дереве у дороги, да проезжавший мимо мотоциклист остановился и перерезал веревку.

- Жаль это слышать, - сказал я. - Помните, что я говорил вам в прошлом году?

- Да, помню, - тихо ответил он. - Вы говорили, что все мы страдаем или наслаждаемся из-за своих прошлых дел. И что мы должны переносить печали и радости так же, как терпим смену времен года.

- Да, - сказал я.

- Еще что в трудные времена надо искать прибежище у Бога. И если жена у меня набожная католичка, я должен ходить с ней в церковь и просить Бога о руководстве.

- И вы это делаете? - спросил я.

- Вообще-то, нет, - ответил он, сконфузившись.

- Но если вы не слушаете моего совета, что я могу поделать? - спросил я. - Это в ваших собственных интересах.

- Да, - сказал он. - Пришло время стать серьезным и делать, что вы говорите. Я обещаю начать ходить в костел. Еще раз, как звучит молитва, которую вы тогда сказали мне повторять?

Я написал Харе Кришна мантру и отдал ему.

- Это имена Бога, - сказал я. - Самая могущественная молитва для нашей эпохи.

- А это ничего, если я буду произносить их в костеле? - спросил он.

- Почему бы нет, - ответил я. - Это воззвание к Господу всех религий.

Когда мы прощались, он протянул мне пачку злотых.

- Я не могу их взять, - сказал я.

- Нет, пожалуйста! - настаивал он. - Я зарабатываю их по выходным в кулачных боях. Отсюда у меня все эти синяки и шрамы. Каждый год откладываю часть денег для вас. Прошу, пожалуйста, возьмите.

Я взял деньги с намерением передать их на распространение книг Шрилы Прабхупады.

Подошло время моей лекции. Я отправился к сцене, и сердце мое было полностью удовлетворено еще одним днем служения Господу.

****************************

«Мне бы хотелось пройти по миру лишь однажды. Поэтому буду делать прямо сейчас все то хорошее, что только могу и выкажу любому встречному всю доброту, что только могу выказать. Да не отложу я ничего и не пренебрегу ничем, ведь не пройти той же дорогой дважды».
[ Стивен Греллет, миссионер-квакер (1773-1855) ]​

* в оригинале «our august succession» – «нашу августейшую преемственность» (прим. ред.)
** према (санскр.) – любовь к Кришне (прим. ред.)