1996 года 18 октября

Главная > Дневники странствующего монаха > Том 2. 1996
  

Рано утром с Уттамашлокой я приехал в аэропорт «Домодедово», чтобы вылететь на Восток России во Владивосток. Я думал, что, приехав пораньше, обеспечу себе нормальное место на этот 11-часовой перелет. Меня охватывало волнение при мысли о таком длительном путешествии в российском самолете, и сложности начались у нас еще до взлета: рейс задержали на четыре часа. Этого можно было ожидать. Задержка рейсов на многие часы или даже иногда на целые дни - типичное явление для России.

Мы решили ждать в аэропорту. В такой обстановке я не мог успокоиться и сосредоточиться на джапе или чтении книг. Неожиданно приехали около 20 моих учеников (им кто-то сообщил о задержке рейса), и, столпившись вокруг меня, они начали задавать вопросы. Постепенно вокруг собралась толпа любопытных. Окружающим было сложно понять многие вопросы, но я, пользуясь возможностью, отвечал на все, доступно рассказывая о нашей философии, чтобы это пошло на пользу собравшимся. Я был оживлен проповедью 15 гостям нашей импровизированной программы, и время пролетело незаметно.

До того, как собрались любопытные слушатели, я говорил о важности распространения книг и упомянул, что сам занимался распространением книг почти 12 лет. Глаза учеников, которые распространяют книги, загорелись от волнения, один из них дал мне в руки стопку книг и сказал: «Пожалуйста, Гуру Махарадж, покажите, как вы распространяли книги. Мы были бы счастливы посмотреть, как вы распространите эти книги людям, которые здесь собрались».

Как говорится, меня поймали на слове. Я не мог сказать, что был слегка не в форме, это не соответствовало их представлениям о гуру. Поэтому я пригласил некоторых гостей подойти поближе и дал им в руки книги со словами: «Эти книги подробнее объяснят то, о чем мы говорили, возьмите их с собой и прочитайте. Это сделает вас счастливыми».

Первый человек (адвокат), которому я дал книгу, искусно избежал необходимости сделать покупку, но другой (профессор химии), охотно принял мое предложение. Через несколько минут он заплатил за «Бхагавад-гиту» и «Шрила Прабхупада лиламриту» на русском языке, потом горячо пожал мне руку, а его жена сфотографировала нас вместе. Мы обменялись адресами, а потом он подвел ко мне своего друга. Когда они ушли, мои ученики (с круглыми от удивления глазами) спросили: «Гурудев, у вас всегда так получалось?» Улыбаясь я ответил: «Ну да, знаете, когда я был молодым».

С Уттамашлокой мы сдали сумки в багаж и вместе в другими пассажирами по лестнице поднялись в большой зал, чтобы дожидаться посадки. Свободных мест в зале не оказалось, а я чувствовал усталость и поэтому сел на пол. Увидев это, Уттамашлока зашел в ближайший офис и попросил для меня стул у находившейся там женщины. Она сначала отказалась дать стул, но когда Уттамашлока сказал, что стул нужен его духовному учителю, она вышла, посмотрела на меня и выполнила его просьбу. Учитывая время и обстоятельства, я был очень рад такой незначительной учтивости с ее стороны и отправил Уттамашлоку к ней обратно с пакетом прасада, который дали мне на обед; она была за это очень признательна.

Перелет во Владивосток оказался ничем иным, как пыткой. Тусклый свет в тесном, старом, грязном и мрачном самолете «Аэрофлота» и перелет через семь часовых поясов измучили меня. Я подумал, что смерть, должно быть, что-то вроде этого - полное отсутствие чувства ориентации и смена уверенности на растерянность. Я молился о том, чтобы в момент смерти у меня была сила сосредоточить ум на святых именах и оставаться дхирас татра на мухьяти - «рассудительным и неподверженным иллюзии из-за такой перемены», как об этом говорится в «Бхагавад-гите».