Мой мусульманский брат

Главная > Дневники странствующего монаха > Том 7. 2006
  

Каждый день перед просмотром электронной почты я мысленно готовлюсь к делению писем на хорошие, плохие и отвратительные. У меня сотни учеников, к тому же множество других преданных регулярно пишут мне, и потому законы природы заставляют меня наблюдать самые разнообразные ситуации этого мира.

16 марта 2006 года не было исключением. Я давал имена родившимся
младенцам, соболезновал родственникам умерших, благословлял учеников (двоих отругал), давал советы по поводу женитьбы и умолял вернуться отошедшего ученика.

Одно из писем привлекло мое внимание. Мне писала Джануканьяка даси, преданная из Сараево, Боснии. Я встретил её много лет назад во время своего первого визита в эту страну. Она рисковала жизнью, проповедуя в течение трехлетней войны, унесшей более ста тысяч жизней в начале 1990. Такие преданные заслуживают внимания, и я немедленно открыл её письмо.

Я надеялся прочитать о недавних успехах сараевских преданных в
распространении книг, но вместо этого с огромным огорчением узнал об уходе моего хорошего друга, доктора Абдулы Накаша.

Впервые я встретил доктора Накаша в апреле 1996 года в окровавленном холле полуразрушенной центральной больницы Сараево, на следующий день после окончания войны. В тот день мусульманские солдаты, вооруженные ножами, напали на нашу группу харинамы, и несколько преданных получили серьезные ранения.

Отвезя остальных преданных в храм, я отправился в госпиталь проведать пострадавших. Услышав, что в больницу приехал лидер движения, доктор Накаш вышел встретить меня.

- Ранения Ваших людей серьезны, – сказал он, – но не критичны. Они будут жить.

Он воздел свои руки к небу.

- Я правоверный мусульманин, – произнес он. – Но мне стыдно за то, что сделали наши люди. Война окончена. Но сейчас мы проливаем кровь иностранцев в нашем городе. Пожалуйста, простите нас.

Он протянул мне руку.

- Мы – братья, – сказал он с таким жестом смирения, какого я никогда не забуду.

Я пожал его руку, красную от крови преданных и всё ещё держащую скальпель.

- Доктор, – сказал я, – ни Вы, ни Ваша религия не должны винить себя. Это деяния отщепенцев.

Он вновь вернулся к раненым преданным.

Пока я ждал в холле, некоторые из солдат, напавших на нас, пришли в больницу закончить своё дело. Они окружили меня и плюнули мне в лицо. Доктор Накаш услышал переполох. Он бросился из операционной в холл и закричал на солдат, чтобы они убирались. Хотя он был один и безоружен, они повернулись и ушли.

Джануканьяка рассказала мне в тот день, что каждый человек в Сараево уважал его за его самоотверженное служение в годы войны. На протяжении трех лет он оперировал нескончаемый поток раненых без перерыва, от восхода до заката, и зачастую по ночам. Он работал в наихудших условиях, часто без воды, электричества и нужных медикаментов. На протяжении двух последних лет войны в госпитале не было анестезии. Он почти не ел и не спал. Несколько раз больница подвергалась артиллерийским и ракетным обстрелам.

- Как это возможно? – спросил я её. – Где же он берет силы?

Она улыбнулась.

- Во время войны, – сказала она, – мы с несколькими преданными регулярно приходили в больницу, приносили прасад и иногда устраивали программы для пациентов и медицинского персонала. В те дни даже просто выходить из дома было опасно, потому что сербская армия окружила город и палила по всем без разбора, ежедневно убивая мирных жителей.

- Именно здесь, в больнице, я впервые встретила доктора Накаша, – продолжала она. – Он приобрел Бхагавад-гиту и стал читать её своим коллегам перед операциями. Ежедневно у него на глазах умирали люди. Он говорил, что Бхагавад-Гита помогает ему осознать бессмертие души и дает ему силы.

- Удивительно было, что благоверный мусульманин, ежедневно посещающий мечеть, не только читает Бхагавад-Гиту, но и делится ею с другими. Когда я ходила в то время на санкиртану, многие доктора-мусульмане, к которым я обращалась, купили Бхагавад-Гиту, зная, что доктор Накаш читает её.

- Это всё объясняет, – ответил я.

И вот сейчас, спустя годы, я сидел перед компьютером, вспоминая наш
разговор. Я чувствовал себя подавленным после этого утреннего письма. Отыскав телефон Джануканьяки, я позвонил ей в Сараево.

- Я получил твое письмо о докторе Накаше, – сказал я. – Мне очень жаль слышать об его уходе. Это был удивительный человек, способный навести мосты через пропасти, часто разделяющих людей по национальным, расовым и религиозным признакам.

– Здесь, в Сараево, – проговорила она, – все скорбят о нем, и мусульмане, и христиане, и иудеи.

- Он общался с нами, интересовался Бхагавад-Гитой после войны? – спросил я.

- Да, – ответила она. – После войны я поехала в Лондон, а когда вернулась в Сараево, носила доктору Накашу прасад. Во время наших с ним разговоров он предложил помочь нам найти здание для нового храма в Сараево. Это было поразительно, потому что мне известно, какая это нелегкая задача. Босния в первую очередь мусульманская страна.

За годы войны у меня развилась грыжа из-за ношения большого количества книг. Когда я сообщила об этом доктору Накашу, он предложил прооперировать меня бесплатно. Он сказал, что я его духовная сестра. Медсестры говорили, что во время операции он цитировал многие стихи из Бхагавад-Гиты по памяти.

За всю свою карьеру он никогда не брал отпуска. После войны он всё так же продолжал выполнять свое служение, оперируя каждый день. Недавно у него случился сердечный приступ. Прямо во время работы он впал в кому. Ему пытались помочь интенсивной терапией. Только медицинскому персоналу было разрешено входить к нему. Я позвонила его брату, директору больницы, умоляя позволить мне посетить его.

К моему удивлению, он разрешил мне пройти, удостоверившись, что я надела халат и повязку на лицо. Когда я вошла в палату доктора Накаша, там находилось много докторов и медсестер. Они пытались сделать всё, чтобы спасти его, настолько он был знаменитым, всеми любимым и уважаемым человеком.

Вначале меня шокировало количество трубок и аппаратов, которые
поддерживали его жизнь. Несмотря на то, что большинство докторов здесь были мусульманами, я начала читать вслух девятую главу – его любимую главу Бхагавад-Гиты. Все доктора и медсестры почтительно склонили головы и хранили молчание, пока я не дочитала всю главу.

Через несколько дней они связались со мной и попросили прийти во второй раз. Я понимала, что это особый план Кришны для доктора Накаша. Во время того визита я пела молитвы Дамодараштаки и Харе Кришна мантру и читала седьмую главу Бхагавад-Гиты. Снова весь персонал почтительно слушал. Они знали, что это было то, чего бы хотелось доктору Накашу.

Через два дня он умер. Мы с несколькими преданными пошли на его похороны. В них принимало участие более 10 000 человек. Он был национальным героем.

Люди Сараево очень сильно любили его. Он был похоронен по мусульманским обычаям. Но, можете себе представить, на этих похоронах были мы, одетые в наши традиционные вайшнавские одежды. Никто не возмущался. Все знали, как сильно он любил нас, а мы его.

Слушая её рассказ, я не мог сдержать слез. Ведь доктор Накаш не только интересовался бессмертной мудростью Бхагавад-Гиты и помогал преданным в конце войны и после – я сам был в долгу перед ним. Помню так, будто это было вчера, как он извинялся за своих дурных мусульманских братьев, напавших на нас, и как кричал на солдат, пришедшим меня убить. Это были одни из самых напряженных моментов в моей жизни, и он сыграл решающую роль в спасении меня
и наших раненых преданных.

Когда мой разговор с Джануканьякой закончился, я подошел к своим Божествам, склонился перед ними и стал молиться, чтобы Господь оценил преданное служение доктора Накаша, истинного мусульманина и последователя священной мудрости Бхагавад-Гиты. Миру есть чему поучиться у доктора Накаша: как жить в мире, уважая и ценя другие культуры и религии.

“В Индии, даже в глубоких деревнях, все общины индусов и мусульман обычно жили очень мирно, поддерживая взаимоотношения друг с другом. Молодой человек называл старшего члена деревни “чача” или “кака” – дядя, а того, кто равен ему годами “дада” – брат. Взаимоотношения были очень дружескими. Мусульмане приглашали к себе домой индусов, а индусы – мусульман. И индусы, и мусульмане приходили друг к другу на церемонии. Всего лишь 50-60 лет назад
взаимоотношения между индусами и мусульманами были очень дружескими, не было никаких беспорядков. В истории Индии мы не найдём индо-мусульманских столкновений, даже в то время, когда страной правили мусульмане. Конфликт между индусами и мусульманами был спровоцирован грязными политиками, особенно иностранными правителями, и таким образом ситуация постепенно
ухудшилась настолько, что Индия разделилась на Хиндустан и Пакистан. К счастью, движение Харе Кришна способно осуществить объединение не только индусов и мусульман, но и всех обществ и всех наций на надежной платформе любви к Богу.

[ Чайтанья-чаритамрита, Ади-лила 17.149, комментарий ]