Глава 13. Даря и принимая подарки

Главная > Дневники странствующего монаха > Том 7. 2006
   место: Польша

Под конец нашего летнего тура приходило всё больше и больше людей, иногда до 6 000 в день. Мэр одного “пляжного” городка сказал нам, что перед началом летнего сезона его секретаря засыпали звонками, спрашивая, приедет ли наш фестиваль. К тому времени, как мы должны были прибыть туда, в городе не осталось ни одной свободной комнаты в аренду.

- В гостиницах говорят, что люди приезжают специально на ваш праздник, – сказал мэр. – Даже мне пришлось поселить в свой дом одну семью, – они приехали на ваш фестиваль, но не смогли найти, где остановиться.

И как обычно, наш успех вызывал зависть противников, которые развернули кампанию, чтобы дискредитировать нас. Священник городка, в котором мы остановились, продолжал ежедневно вывешивать объявления на городской доске, иногда выходя за всякие разумные границы: “Внимание, граждане! Секта Харе Кришна начала выращивать рис на футбольном поле, чтобы кормить своего гуру”.

Но против нас принимались и серьезные меры. Созданный недавно Национальный комитет по защите от культов распространял на побережье десятки тысяч брошюр, объясняя людям, как оберегаться от сект и где найти помощь, если понадобится. “Если мы не будем бороться с сектами в Польше, – заявил глава Комитета средствам массовой информации, – то у нас будет настоящий Армагеддон”.

- Я думал, нас больше не причисляют к культам, – сказал я Джаятаму дасу.

- Это так, – ответил он, – но вред уже нанесён, и созданный образ останется на много лет. Кроме того, церковь по-прежнему считает нас опасными.

МВД, которое начало кампанию “Лето против культов”, послало полный отчёт в каждое отделение полиции в стране, прося их (и вооруженные силы!) наблюдать за всеми группами, воспринимаемыми как секты, включая нас.

- В особенности нас, – уточнил Джаятам.

В результате начальник полиции города, в котором мы устроили базу, появился на одном из наших фестивалей.

- Я тут по делу, – грубо ответил он, когда Нандини даси поприветствовала его, – мне нечего с вами обсуждать.

В течение часа он обходил площадку фестиваля, а потом, вероятно в поиске хоть какого-то другого занятия, присел на скамейку среди огромной толпы людей, смотревших преставление на сцене. Когда толпа одобрительно зааплодировала в конце танца острова Бали, он выглядел удивлённым. Ведущий, Трибхуванешвара дас, позвал всех детей на сцену чтобы петь с ним, – отозвалось больше шестидесяти.

Когда они начали петь песенку про Кришну, всё время смеясь и хихикая, я увидел как сердце начальника полиции растаяло.

Но coup de grace, последний удар, был нанесён в конце спектакля “Рамаяна”. Актёры кланялись, толпа бешено аплодировала. Когда несколько человек рядом с начальником полиции стали аплодировать стоя, он встал вместе с ними, громко хлопая в ладоши и крича “Браво! Браво!”

- Это упрощает дело, – тихо сказал я. – Если и желать иметь на своей стороне начальника полиции, то безусловно, лучше местного.

Но победа в битве – ещё не конец войны, так что я сохранял бдительность, стараясь заметить следующий ход оппозиции. И мне не пришлось долго ждать.

Следующим вечером, когда я давал лекцию на фестивале в Колобжеге, к первым рядам подошёл Тришама дас и подал знак, чтобы я немедленно заканчивал. Это было необычно, но я откликнулся на его сигнал и свернул свою лекцию. Когда я сел, чтобы начать завершающий киртан, он поднялся на сцену и подошёл ко мне.

- Махараджа, – прошептал он, – прошла молва, и это похоже на правду, что большая банда бритоголовых будет здесь через несколько минут, чтобы разгромить фестиваль. Полиция уже в пути, но охрана говорит, что нам надо остановить программу немедленно.

Хотя мой ум метался, я поднялся и спокойно попрощался с нашими гостями. Пока я стоял, наблюдая, как они уходят, Джаятам подбежал и схватил меня за руку.

- Гуру Махарадж, – сказал он, – Вы должны немедленно сесть в машину.

В сопровождении нескольких охранников он проводил меня к нашему микроавтобусу, открыл дверь и усадил туда.

- А как же остальные преданные? – сказал я.

- Мы не говорим им о том, что происходит, – сказал Джаятам, – не хотим, чтобы они паниковали. Мы собираем их и рассаживаем по автобусам быстро, насколько это возможно.

Я выпрыгнул из микроавтобуса.

- Что? – гневно сказал я. – Не ожидайте, что я буду сидеть тут, когда преданные всё ещё на поле.

Через 10 минут все были в автобусах, и мы уехали.

Вскоре к нашим восьми охранникам присоединилось 2 автобуса полиции, готовой к схватке.

- На нашем летнем туре никогда не было таких угроз, – сказал я Джаятаму, – всегда было очень спокойно. Что происходит?

- Вероятно, кто-то их послал, – ответил он.

- Кто? – спросил я.

Он просто посмотрел на меня. Отвечать не было нужды. У нас обоих было одно и то же подозрение.

- Ну да, – пробормотал я. – Наверное, они сами хотят собрать весь рис на футбольном поле.

Я пристально осмотрел границы фестивальной площадки, в поисках возможных неприятностей.

- Как на войне, – сказал Джаятам.

- Да, – кивнул я, – но я никогда не ждал её здесь, на Балтийском побережье.

Вернувшись на базу, мы с нетерпением ждали звонка от Ракшаны даса, главы охраны преданных. Наконец, он позвонил Джаятаму.

- Скины не пришли, – сказал мне Джаятам. – Должно быть, увидели, что не справятся с нашей охраной и полицией.

- А преданные поняли, что произошло? – спросил я.

- Некоторые, – ответил он.

- Не рассказывай об этом, – сказал я. – Преданные счастливы на этом туре. Я не говорил им про плохие публикации.

- Что мы теперь будем делать? – спросил Джаятам.

- Продолжать проповедовать, – сказал я, – людей, которые любят этот фестиваль, гораздо больше, чем тех, кто ему противостоит.

Джаятам кивнул.

Меня стали раздражать даже небольшие проблемы. Например, мне действовал на нервы нанятый водитель автобуса. Энтони был низеньким, толстеньким пожилым человеком с красным носом (вероятно из-за выпивки), всегда в раздражённом настроении. Он кричал на преданных из-за любой мелочи.

- Он водит слишком медленно, – однажды сказал я Джаятаму, когда мы ехали за автобусом. – Это опасно. Посмотри на череду машин за нами.

- Проблема не только в этом, – добавил Джаятам, – ещё он часто сбивается с дороги. И преданные жалуются, что он курит в машине.

Я был поражён.

- Когда приедем, скажу ему пару слов, – сказал я.

Прибыв на место, я быстро вышел из машины и пошёл к автобусу.

- Где водитель? – спросил я у преданного.

- Только что выскочил из автобуса, – последовал ответ. – Он поругался с одним из преданных и, бранясь, ушел. Проблема в том, что у него ключи от багажного отсека. Мы не можем достать инструменты.

- Это последняя капля! – сказал я. Пока мы сидели и ждали его, я злился всё больше и больше. Через полчаса Энтони появился. Пока преданные доставали инструменты, я приготовился его отчитать.

“Невероятно бестолковый, – думал я. – Никаких мозгов”.

Я подошел к Энтони.

- Я хочу поговорить с тобой, – жёстко сказал я. Он выглядел удивленным.

- О, – сказал он, – И я тоже хотел поговорить с тобой.

“Хорошо, – подумал я, – пусть говорит первым. Тем хуже для него”.

- Прежде всего,- сказал он,- мне не нравятся театральные представления на ваших фестивалях, и танцы этих балийцев мне тоже не нравятся.

“Продолжай, продолжай, – подумал я. – Скоро вылетишь с работы”.

- Мне также не нравится ваша еда, – продолжил он, скривившись. – И я терпеть не могу, когда все эти маленькие дети забираются на сцену.

“Ну, хватит! – подумал я. – Настало время мне сказать”.

- Теперь послушай меня.., – начал я, повышая голос.

Но прежде, чем я успел сказать хоть что-то, он прервал меня.

- Но вот что мне действительно нравится, – сказал он. – Это когда в конце фестивалей ты поёшь на сцене. Что-то происходит со мной, когда я слышу, как ты поёшь эту красивую песню про Кришну.

Я потерял дар речи.

- Ты знаешь, – продолжил он, – я старый человек с очень плохим характером, но, как ты говоришь в своих лекциях, во мне есть более глубокая, духовная природа.

Он вытащил из кармана потрепанную фотокарточку.

- Я всегда молюсь Марии о помощи, – сказал он.

На одной стороне карточки я увидел изображение Девы Марии, а на другой – две молитвы на польском языке.

- Я молюсь каждое утро и каждый вечер, – тихо сказал он, глядя на изображение. – Оно у меня с детства. Мне дала его мама. Это самое дорогое, что у меня есть.

Он бережно положил изображение обратно.

- Ты же будешь петь сегодня? – спросил он. – Прошлым вечером пел кто-то другой. Это было не то.

- Ну, вообще-то, дело не во мне, – сказал я. – Это природа этой песни. Поверь мне.

Он засмеялся.

- Ты никогда не убедишь меня в этом, – сказал он. – Ладно, что ты хотел мне сказать?

- Э… нет, ничего, – сказал я. – То есть… это может подождать.

Возвращаясь к своему микроавтобусу, чтобы готовиться к харинаме, я чувствовал себя глупцом.

“Такой благочестивый человек, – думал я, – а я не видел в нём ничего хорошего”.

По дороге на базу я молчал. В какой-то момент Амритананда дас повернулся ко мне:

- Гуру Махарадж, – спросил он,- все в порядке?

- Уже да, – ответил я – Я только что понял, кто на самом деле является противником.

Амритананда засмеялся.

- Церковь или правительство? – спросил он.

- Ни то, ни другое, – сказал я. – Это грязь в моём сердце. Однажды Шрила Прабхупада сказал, что у него есть план, как завоевать мир за 18 дней. Когда ученик спросил, что за план, Шрила Прабхупада ответил: “Вы, юноши и девушки, ещё не готовы”. Теперь я понимаю, что он имел в виду.

Фестивали продолжались без особых происшествий. Однажды Нандини даси получила звонок от главы “Шоу мисс Вселенная”, которое должно было состояться в Варшаве через месяц.

- Недавно я побывала на вашем фестивале на Балтийском побережье, – начала она. – Было замечательно! В этом году мы хотим открыть наше варшавское шоу вспышкой индийских красок! Мы бы хотели, чтобы это были вы, со своим пением, танцами и спектаклем. Трансляция будет на весь мир.

- Большинство наших преданных – иностранцы, – сказала Нандини, – их визы истекут до начала вашего шоу. Но я посмотрю, что можно сделать.

Однажды вечером я попросил Амритананду пригласить Энтони посидеть с нами на сцене на финальном киртане. Вернувшись, Амритананда рассмеялся.

- Он сказал, что ни за что не выйдет на сцену, и через миллион лет. Он нервничает на публике. Поэтому большую часть фестиваля проводит в автобусе. Он выходит, лишь когда вы начинаете петь, и все равно садится в последние ряды, где нет освещения.

И вот настал последний день фестивального сезона. Для всех преданных это был день смешанных чувств. С одной стороны, все 230 преданных очень устали. Почти без перерывов мы провели 46 фестивалей. Но с другой стороны, мы не могли представить свою жизнь без радости распространения миссии Господа Чайтаньи. Все преданные чувствовали себя очищенными и вдохновлёнными таким служением. Я слышал, что даже у Энтони произошла перемена в сердце. Теперь он был вежлив с преданными и помогал, когда было нужно. Каждый вечер он продолжал приходить, садился позади всех, почти в темноте, и наблюдал завершающий киртан на сцене.

Я сидел в микроавтобусе, отдыхая перед последним киртаном, и ко мне подошёл Амритананда.

- Энтони попросил меня передать это вам, – сказал он. – Сам он слишком стесняется подойти. Сказал, что это сюрприз.

И Амритананда протянул мне старенькое изображение Девы Марии.

- О.., – удивился я. – Это же самое ценное, что у него есть!

Амритананда улыбнулся.

- Да, – ответил он, – и именно поэтому он отдаёт это вам.

Я долго смотрел на изображение.

Когда настал момент прощального киртана, я вышел на сцену перед огромной толпой. Я все еще думал об Энтони и не знал, что сказать. После нескольких секунд молчания я начал:

- Дамы и господа, как все вы знаете, это последнее представление этого вечера, а также и всего нашего фестивального сезона.

Я помолчал несколько секунд.

- И сейчас, – объявил я, – я хочу посвятить этот последний киртан моему очень дорогому другу, который значит для меня очень много. Он научил меня видеть хорошее в других. Он научил меня смирению. Он дал мне веру в то, что святые имена Господа могут очистить сердце каждого.

Я опять сделал паузу.

- Это водитель нашего автобуса, Энтони, – сказал я.

Толпа взорвалась аплодисментами.

Я достал из кармана изображение Девы Марии и поднял его вверх, показывая всем.

- И он подарил мне самый лучший подарок, который мне когда-нибудь дарили, – сказал я, – подарок от всего сердца.

Я окинул толпу взглядом.

- Энтони, – сказал я, – если ты там, – этот киртан для тебя.

Преданные присоединились ко мне на сцене, и я начал киртан. Через 15 минут все мы пели и танцевали в блаженстве. Перед сценой танцевала большая группа детей.

Я пел с закрытыми глазами. А когда открыл их, то увидел, что Энтони пробирается через толпу к сцене. Он сел в первом ряду, закрыл глаза и стал сосредоточенно слушать. Через несколько секунд по его щекам покатились слёзы.

“Мой дорогой Господь, – тихо сказал я, – только посмотри на силу Твоих святых имён”.

Через 45 минут я подвёл киртан к завершению. Я встал, чтобы попрощаться последний раз в этом сезоне, и увидел, что Энтони, опустив голову, все ещё сидит впереди.

- Дамы и господа, прежде чем мы расстанемся, я хотел бы, чтобы вы попросили подняться на сцену человека, который подарил мне сегодня вечером такой особенный подарок, – Энтони.

Люди зааплодировали, и Энтони поднял глаза. Несколько мгновений он нервно ёрзал, а потом посмотрел на меня и улыбнулся. Он медленно поднялся и направился к сцене. Чем ближе он подходил, тем громче звучали овации. Он поднялся на сцену, и мы обнялись.

На этот раз сюрприз был у меня. Я взял коробку в подарочной упаковке и протянул ему.

- Сегодня, – сказал я в микрофон, – я купил подарок самому лучшему водителю автобуса.

Публика засмеялась, а Энтони открывал подарок. Его глаза широко раскрылись, когда он увидел внутри плейер для компакт-дисков. Там же был диск со всеми бхаджанами, которые мы спели на протяжении тура. Его глаза снова наполнились слезами, он повернулся и расцеловал меня в обе щеки.

- Дамы и господа, – сказал я, – какой удачный момент для завершения нашего фестивального тура. Мы прощаемся с вами и надеемся снова встретиться следующим летом на этом фестивале любви.

Я сам с трудом сдерживал слёзы.

“Если сложить вместе все богатства или же знания всех миллионов вселенных, они едва ли сравнятся с мельчайшей крупицей славы святого имени Кришны. Святое имя Кришны – моя жизнь. Оно – цель моей жизни. Оно – средство, которым я воспользуюсь, чтобы достичь цели жизни”.

( Шрила Рупа Госвами, “Падьявали”, текст 23 )