Лев среди людей

Главная > Дневники странствующего монаха > Том 7. 2006
  

Мы с моим секретарём Уттама-шлокой дасом сели в самолет, направляющийся из Москвы в Красноярск. Попытались устроиться поудобнее, но это оказалось нелегко. Сиденья были узки и расположены слишком близко друг к другу. Хотя самолет был недавно отремонтирован, это была устаревшая модель, выпущенная как минимум лет 20 назад. Но была полночь, и мы, изможденные от усталости, в конце концов, заснули. Нас ждал пятичасовой перелет в Сибирь.

За 30 минут до посадки в салоне самолета включили свет. Я проснулся и увидел, что мужчина, сидящий через проход, пристально смотрит на меня. Неожиданно он поднялся и подошел.

- Мне просто интересно, – сказал он. – Зачем вы летите в Красноярск? Не так много иностранных туристов приезжает сюда.

Прежде чем я ответил, он продолжил.

- Я уверен, вам известна мрачная история Сибири, – сказал он. – В 1930-х годах по приказу Сталина здесь было построено много трудовых концлагерей, и десятки тысяч политзаключенных были посланы сюда умирать. И будущее этого края ненамного лучше.
Он нервно оглянулся, и его брови поползли вверх.

- Сибирь быстро превращается во всемирную свалку ядерных отходов, – сказал он. – Другие государства платят Российскому правительству миллиарды долларов, чтобы захоронить свои высокорадиоактивные отходы вокруг Красноярска. Но люди в Сибири никогда не видели и не увидят этих денег. Все эти деньги оседают в Москве. Есть только одно, что им достается.

- Что? – спросил я.

- Рак! – сказал он громко. Человек, сидящий впереди меня, обернулся. – Они закапывают ядерные отходы в гигантские ямы рядом с двумя городами неподалеку от Красноярска. И не случайно в Красноярской области один из самых высоких уровней заболеваемости раком в мире.

- Почему же тогда люди живут здесь? – поинтересовался я.

- Они платят большие зарплаты, чтобы люди оставались в Красноярске, – сказал он. – Ради денег люди готовы на все.

Он сделал паузу.

- Даже на смерть, – сказал он.

- Господи! – воскликнул я. – А зачем же Вы сюда едете?

- Я врач, – ответил он. – Организация, в которой я работаю, финансирует онкологическую клинику в Красноярске. Я еду осуществлять надзор над проектом.

Он вернулся на свое место.

“Один из самых высоких уровней заболеваемости раком в мире, – сказал я себе. – Ну что ж, это еще одна причина, чтобы ехать туда проповедовать. Жизнь такова, что даже когда люди страдают, им все равно нужно напоминать о том, что этот материальный мир полон отчаяния, и все здесь временно, а единственная альтернатива – духовная жизнь”.

Этот перелет и так был очень малоприятным, и в довершение к этому после посадки нам пришлось 45 минут ждать в своих креслах подачи автобусов. Но никто не возмущался. Люди в России очень стойкие. Они привыкли к аскезам, и я редко слышу от них жалобы.

Командир экипажа отключил электричество, и мы сидели в темном душном салоне.

“Если бы это была Европа или Америка, – думал я,- люди стали бы возмущаться, но здесь они просто терпят всё это”.

Да и кто стал бы их слушать? В аэропортах нет ящиков для подачи письменных жалоб, нет опросных бланков, которые можно заполнить и передать руководству. В конце концов, мы вышли из самолета и вдохнули прохладного осеннего воздуха.

“Русские в самом деле стойкие, – думал я, – но сибиряки самые стойкие, потому что они живут в Сибири, известной своими суровыми холодными зимами”. Я покачал головой.
“Представить только, жить в одном из самых холодных мест на планете!”

У терминала нас встретила большая группа крепких мужиков в кожанках, наперебой спрашивавших, нужно ли нам такси.

- Это сцена из 30-х годов, – сказал я Уттама-шлоке. – Только посмотри на эти старые деревянные дома. Яркие огни Москвы остались далеко позади.

По пути на квартиру я снова увидел пример русской стойкости. Когда мы подъезжали к перекрестку, трамвай врезался в автомобиль. Из машины вышла женщина, у нее текла кровь из рассеченной головы. Она дотянулась до своей сумочки, спокойно достала шарф и перевязала им рану. Ее попутчик, мужчина лет 50, стоял рядом в состоянии шока. Но особенно меня потрясло то, что другие водители равнодушно проезжали мимо.

“Просто невероятно, – подумал я. – В большинстве других мест люди предлагали бы помощь или, по крайней мере, останавливались посмотреть, что случилось. А здесь они просто проезжают мимо”.

- Мы можем остановиться? – спросил я водителя.

- Милиция скоро подъедет, – спокойно ответил он, не сбавляя скорость.

Я повернулся к своему ученику Гуру Врата дасу.

- Что запланировано на время моего пребывания здесь? – спросил я.

- Утренние и вечерние лекции, – сказал он. – Днем Вы можете отдыхать, но Ваши друзья цыгане спрашивали, сможете ли Вы приехать к ним в деревню завтра днем. Прошло уже два года с тех пор, как Вы последний раз навещали их.

- Да, – ответил я. – Конечно. Поедем. Я хочу посмотреть, как они прогрессируют.

Я сделал паузу.

- Они ведь совершили какой-то прогресс в сознании Кришны, не так ли?- спросил я.

- Ну-у, – замялся Гуру Врата, – Вам лучше судить.

На следующий день мы отправились в цыганскую деревню.

- Знаешь, – сказал я Уттама-шлоке, как только мы отъехали. – Я написал несколько глав в своем дневнике о цыганах. И, может быть, после сегодняшней поездки у меня будет достаточно материала еще на одну.

- Полагаю, что должен сказать это сейчас,- перебил меня Гуру Врата. – Почти все цыгане, с которыми Вы встречались в прошлый раз, мертвы или в тюрьме. Как Вы, может быть, помните, большинство из них продавали наркотики.

- Мне жаль это слышать, – сказал я. – Я помню, было несколько человек, кто вроде бы искренне заинтересовались сознанием Кришны.

- Они-то и будут там сегодня, – сказал Гуру Врата.

Через полчаса мы приехали в цыганскую деревню. По пути мне вспомнились предыдущие визиты. Дети переставали играть и глазели на нас. Женщины, занятые стиркой, бросали взгляды и быстро отводили глаза. Мужчины же, игравшие в карты на крыльце дома, наоборот, смотрели изучающее, пока мы проезжали.

Я заметил несколько деревянных ларьков на углу улицы.

- Что они продают? – спросил я Уттама-шлоку.
- Наркотики, – ответил он.
- И полиция не препятствует этому? – поинтересовался я.
- Это государство в государстве, – сказал он. – Полиция здесь не властна.
- Это делает цыган самими стойкими из стойких сибиряков, – пробормотал я.
- Что, простите? – переспросил Уттама-шлока.
- Так, ничего, – ответил я.

Машина подъехала к дому, где должна была состояться наша программа.

- Чей это дом? – спросил я Гуру Врату, когда мы вышли из машины.
- Александра, – ответил он. – Он кандидат в Ваши ученики и один из лидеров цыганской общины.
- Ого? – удивился я. – Кандидат в мои ученики.
- Да, – ответил он. – После Вашего приезда сюда 2 года назад несколько цыган спросили меня, могут ли они стать Вашими учениками. Я видел, что они серьезно относятся к практике сознания Кришны, и потому дал согласие.

Когда мы вошли в дом, нас поприветствовали несколько преданных из Красноярска, которые приехали заранее, чтобы помочь подготовиться к программе. Вошел Александр и предложил полный поклон.

- Добро пожаловать в мой дом, Гуру Махараджа, – сказал он. Позади стояла его жена.

Дом был таким же, каким я его помнил – чистый и аккуратный, везде висели картины с изображениями Кришны. Александр проводил меня наверх, где нас ждали его друзья.

Когда я сел, в поклоне передо мной распростерся со слезами на глазах высокий человек.

- Гуру Махараджа, – сказал он, – пожалуйста, простите меня. Я грешник, но так хочу исправиться.
- Его зовут Виктор, – сказал Александр. – Он только что вышел из тюрьмы.
- Как долго ты сидел в тюрьме? – спросил я.
- Три с половиной года, – ответил Виктор. – Меня осудили на пять лет, но освободили досрочно за хорошее поведение. При аресте я получил травму, поэтому не мог работать и просто повторял 16 кругов в день. Также я читал книги Шрилы Прабхупады и проповедовал другим заключенным.

Это был просто ад, Гуру Махараджа. Иногда в 30-метровой камере нас сидело по 40 человек. Часто вспыхивали драки между заключенными. Но там был глава сибирской мафии. Я сделал его преданным, и он все время защищал меня.

Тюремному начальству нравилось мое поведение и положительное влияние на других заключенных, и они позволили мне регулярно проповедовать сознание Кришны по местному тюремному телевидению. В какой-то степени, я думаю, им было даже жаль меня отпускать.

Присутствующие засмеялись.

- Но проблема в том, – продолжал он, – что в тюрьме я был более сознающим Кришну, чем когда вышел. Я больше не повторяю 16 кругов в день. Что мне делать?

- Просто смотри на материальный мир, как на тюрьму – сказал я, – тюрьму с четырьмя огромными стенами: рождением, болезнями, старостью и смертью. Так же, как и в обычной тюрьме, все здесь страдают, и выбраться из нее нелегко.

Виктор внимательно слушал.

- Повторение святых имен – единственный способ освободиться от материального существования, – продолжал я. – Если ты действительно хочешь выбраться отсюда, то будешь их воспевать.

- Спасибо, Гуру Махараджа, – сказал он. – Я обещаю повторять 16 кругов в день.

- Ты женат? – спросил я его.

В комнате воцарилась молчание. Гуру Врата наклонился ко мне.

- Его жена все еще в тюрьме, – сказал он. – У цыганок есть правило, что они берут часть вины за преступления мужа на себя, даже если сами невиновны. Таким образом, время пребывания мужа в тюрьме сокращается.

- Понимаю, – сказал я, и тут же сменил тему разговора.

- А где же тот красивый цыган, который был здесь в прошлый раз? Со светлыми глазами?

В комнате снова повисла тишина.

Гуру Врата снова наклонился ко мне:

- Он был серьезно ранен ножом в драке месяц назад, – сказал он. – Его отвезли в больницу, но когда врач увидел, что он цыган, то просто оставил его умирать. Но потом другой врач заметил у него на шее бусы и спросил, является ли он преданным Кришны.

Видимо, врачу нравились преданные, он прооперировал его и спас ему жизнь.

- Он уже выписался из больницы? – спросил я.

- Как только операция закончилась, его арестовали за прошлые преступления, – сказал Гуру Врата. – Сейчас он в тюремной больнице.

- Ого! – сказал я. – На этот раз счастливого конца не получилось.

- А вон тот цыган повторяет 10 кругов в день, – сказал Гуру Врата.

- О, в самом деле? – спросил я.

- Но он неграмотный, – продолжил Гуру Врата, – и другие цыгане говорят ему, что он зря теряет время, потому что не может читать наши книги. Они говорят, что он никогда не сможет понять сознание Кришны.

- Неправда! – почти закричал я. – Он может слушать о Кришне и таким образом все узнать. А также Господь может наставлять его из сердца.

- И, – продолжал Гуру Врата, – Вам будет приятно узнать, что Александр каждый день повторяет 16 кругов в течение нескольких лет.

- Вот это действительно чудесно! – сказал я.

- До принятия сознания Кришны он был влиятельным наркобароном, – сказал Гуру Врата. – И совершил множество преступлений, мы не будем говорить об этом. Но сейчас, в результате повторения Харе Кришна, он стал очень мягким и спокойным. Теперь он поддерживает семью продажей машин. Также он строго следует регулирующим принципам. И что самое важное, он проповедует сознание Кришны в цыганской общине. Можете себе представить, насколько это нелегко. Но многие цыгане сейчас обращаются к нему за духовными наставлениями.

В комнате опять повисла тишина. Я посмотрел вокруг и повернулся к Гуру Врате.

- И?

- И он хочет стать Вашим инициированным учеником, – сказал Гуру Врата.

Я изумился. Я вспомнил о своем решении прекратить инициировать, но, в тоже время, осознавал, что это был бы большой шаг вперед для Александра и всей цыганской общины.

- Да, – решительно ответил я, – Я дам ему посвящение.

Преданные разразились аплодисментами.

- Но, – продолжил я, – у меня есть одна просьба: все цыгане в деревне должны одобрить это.

За прасадом Уттама-шлока повернулся ко мне.

- А зачем Вам нужно одобрение местных цыган? – спросил он. – Вы духовный учитель Александра. Вам не нужно спрашивать разрешение кого бы то ни было, чтобы дать ему посвящение.

- Это так, – сказал я, – но если люди в общине дадут свою санкцию, это сделает инициацию более авторитетной в глазах общины. Таким образом, остальные цыгане станут серьезнее относиться к сознанию Кришны.

На протяжении следующих нескольких дней я давал лекции в храме. Их посещали сотни преданных со всей Сибири. Я видел, что они серьезно относятся к сознанию Кришны. Они задавали много вопросов, но самым важным вопросом, занимающим мой ум, было, утвердят ли цыгане инициацию Александра.

Также с просьбой об инициации ко мне обратились девять преданных с рекомендациями президентов их храмов. Поскольку они были замечательными преданными, я вряд ли мог отказать им. Шли дни, но даже утром в день инициации у нас не было ответа из деревни цыган.

В тот момент, когда мы собирались выезжать в храм на церемонию инициации, зазвонил телефон Уттама-шлоки. Его лицо расплылось в улыбке.

- Гуру Махараджа, – сказал он, – Александр сообщил, что никто из цыган не возражает. Разрешение получено.

Мои глаза наполнились слезами, может быть из-за чувства благодарности к цыганам или потому, что я был счастлив за Александра. А может быть, потому, что я был благодарен Господу Чайтанье за возможность распространять Его непостижимую милость в равной степени всем без исключения в этот темный и опасный век Кали.

По пути в храм я сообщил Гуру Врате имя, которое собирался дать Александру, чтобы быть уверенным, что ни у кого в ятре нет такого же.

- Я хочу дать ему имя Дина Бандху дас, – сказал я, – это имя Кришны, оно означает, что Он друг всех падших.

Гуру Врата поперхнулся.

- Гуру Махараджа, – сказал он, – извините, пожалуйста, но цыгане болезненно относятся к тому, что их считают падшими. Они не оценят это имя. Они очень гордые люди.

- А какое имя предложил бы ты? – поинтересовался я.

- Вам решать, – ответил Гуру Врата.

Я задумался на мгновение.

- Я дам ему величественное имя. Это заставит цыган гордиться тем, что один из них преданный Кришны.

Я быстро просмотрел блокнот с именами для учеников.

Я с нетерпением ждал момента инициации Александра. Это должно было стать плодом всех моих поездок в цыганскую деревню, поэтому я специально дал короткую лекцию. Когда ученики стали выходить вперед и давать свои обеты, мое сердце заколотилось. Одно за другим я давал им новые имена: Крия Шакти даси, Дана Гати даси, Гита Виласи даси, Шри Гаури и так далее.

Александр был последним. Поклонившись, он сел на колени передо мной. Это был исторический момент. Я думал, что, возможно, это был первый чистокровный цыган, получавший посвящение в ИСККОН.

После того как он дал обеты, я вручил ему четки с улыбкой и с большим чувством.

- С этого дня, – сказал я, – твое имя будет Пуруша Симха дас. Это означает слуга Верховного Наслаждающегося, принявшего форму трансцендентного льва. Господь Нрисимха всегда защищает Своих преданных. Поэтому будь бесстрашным – львом среди людей – и распространяй славу святого имени среди цыган.

Я осмотрел собравшихся и среди зрителей увидел несколько цыган, они одобрительно кивали и улыбались во весь рот.

“Сейчас, когда Господь Гаура низошел в этот мир, волны святых имен Господа Кришны затопили эту планету, и сердца грешных обусловленных душ, которые были тверды, как удар молнии, стали мягкими, как масло. Позвольте же мне принять прибежище этого Господа Гауры”.

[ Шрила Прабодананда Сарасвати, Чайтанья-чандрамрита, стих 110 ]